Седьмой царевич 3

Шаман Иван

— В чём дело, что у вас там произошло? — говоря это, я вышел из лифта. Всем своим видом показывая крайнюю занятость звонком. Хотя я отмечал все детали, включая приоткрытые двери на пути к моему номеру. Три, пять. Я остановился посередине коридора. — Говорите, вам за это ничего не будет.

— Понимаете, у нас ЧП. Обезьяны будто взбесились. Ограждения поломали, все разом ринулись на границу с Абхазией, — мямлил мужчина, явно не понимая последствий для себя и заведения. — Часов пять уже как. Просто все разом бросились и убежали. Толпой.

— Погоди, хочешь сказать,

что обезьян в питомнике не осталось? — задумчиво проговорил я.

Это и в самом деле могло стать проблемой. Не мирового масштаба, конечно, но, если они свалили в другую страну, с их повысившимся уровнем интеллекта… А с другой стороны, ну сколько их там? пара тысяч? Учитывая, что они даже оружие толком не освоили — просто крупная банда. Ничто в сравнении с враждебными государствами. А вот питомнику конец. Учёные разбежались, теперь и звери тоже.

Пока я разговаривал, одному из противников надоело ждать, и он приоткрыл дверь сильнее, беря меня на мушку. Я был готов в любую секунду дёрнуться в сторону, но враг ждал сигнала, и стоило мне услышать едва различимый шум рации, как я мгновенно упал, одновременно нажимая на телефоне кнопку отбоя.

Серп. Невидимая для других золотая полоса следует за движением моей кисти, с одинаковой легкостью вскрывая и деревянную дверь, и стоящего за ней киллера. И треск ломаемого дерева служит тем самым сигналом, которого все ждали. Двери распахиваются, и десяток стволов ловит меня на прицел.

Некоторые начинают палить заранее. Поливать всё вокруг свинцом, даже не удосужившись как следует прицелиться. Явно дилетанты, стрелявшие только в тире. Они умирают первыми. Магазин пустеет только наполовину, а вокруг уже валяется шесть трупов. Но остальные умнее, они стреляют, не выходя из-за укрытий.

Длань. Символ вспыхивает, на мгновение создав непреодолимую преграду, и пули отлетают назад, остановленные словно силовым щитом. Пусть это выигрывает мне всего секунду, но за это время я оставляю тыл неприкрытым и сосредотачиваюсь на второй половине противников.

Два выстрела в грудь, один в голову. Вот высунулась рука, и я не дожидаюсь, пока увижу глаза, достаточно знать рост. Лёгкие пистолетные пули не в состоянии пробить бетонные стены, но дверные косяки из дерева, и то, что кажется надёжным укрытием, — на самом деле пустота, заполненная строительной пеной и парой фанерок. Одиночный ровно между глаз.

— Ублюдок, мать твою! — раздался яростный крик, полный смеси отчаянья и гнева. Я выразил крайнюю благодарность врагу, обнаружившему себя ещё до появления, естественно, пулей в голову. Сменить магазин, я считаю патроны, не доводя до сухого щелчка и необходимости передёргивать затвор.

Длань в один конец коридора. Три выстрела по прущим врагам, серп по трусу, что скрывается за дверью, вжавшись в косяк. Три выстрела вслед за знаком. И мои пули, в отличие от врагов, пролетают ровно в тот момент, когда золотой символ рассеивается. Ведь я его вижу.

— Васян, жми его! — раздался приказ из номера рядом с моим, но никто ему не отвечает. — Кабан?!

— Кто-кто в теремочке живёт? — постучав рукоятью по косяку, проговорил я. И в то же мгновение

его разносит в щепки, только я стою за капитальной плитой, и мне эти выстрелы не страшны. Блин, и для них я собирался в полном БК идти?

— Р-раа! — с рёвом вырывается из номера мужик, с пистолет-пулемётом наперевес, но я даже пуль на него не трачу.

Перехватив ствол, отвожу его в сторону, пинаю под колено заставив упасть и, вывернув оружие, вырываю его из рук. Одним щелчком отстёгиваю антабку, и вот уже незнакомый ПП смотрит в лицо своему хозяину.

— Ты ёб… — договорить он не успевает, согнувшись в три погибели от пинка в грудную клетку, выбивающего воздух из лёгких. Я же прислушиваюсь к почти полной тишине и своим ощущениям. Странно, но, кажется, опасности нет. Либо я со всеми разобрался, либо они струсили и не собираются стрелять мне в спину. Ладно, это мы решим, потом пройдя дополнительно по номерам.

— Звони старшему, — сказал я, подняв подбородок бандита стволом. Тот поморщился от ещё горячего после стрельбы металла, но спорить не стал. Даже не попытался достать пистолет, который торчал в кобуре подмышкой, рядом с карманом.

— Пахан, это… — договорить он снова не успел, но на сей раз его прервал выстрел. После чего я перехватил телефон ещё в полёте.

— Какого хера у вас творится? — явно нервничая, выпалил преступник.

— А как же поздороваться? Пожелать мне всего хорошего? — спросил я, заставив человека на том конце связи, заткнуться. — Нет? Жаль, жаль. Ну ничего. Мы вас приучим к вежливости.

— Иди к чёрту! — мужчина разразился ругательствами, но общий смысл его слов был предельно понятен.

— Я там уже был, ничего интересного, — с ухмылкой ответил я. — Забирайте свою шушеру и сваливайте из моего города. В противном случае окажетесь там же, где остальные. Я об этом позабочусь.

Не дожидаясь ответа, я бросил трубку и выключил телефон. Но номер запомнил, теперь надо будет его отследить. Набрал местный СИБ, сообщив об очередном покушении, и спокойно направился в свой номер. Ну как спокойно, проверив на наличие взрывчатки и закладок, но в этом смысле оказалось всё чисто, через установленную по моему заказу бронированную дверь они пробиться не смогли.

Остаток вечера прошёл в хлопотах. Нужно было съездить к ветеринару, который сначала отказывался зашивать Сороку. Потом побеседовать с графом, занимавшимся расследованиями связанных со мной угроз безопасности. Наконец, собрать чемодан и чехол с костюмом, пошитым на заказ. Не ехать же в нём?

— Ты остаёшься здесь, не обсуждается, — сказал я обезьяне, держа её за шкирку. Сорока обречённо опустила лапы и хвост. — И не пытайся меня разжалобить, там минус пятнадцать, нечего тебе делать в такой холодрыге: хвост отвалится, умрёшь от переохлаждения.

— А у меня бананы есть, — заметила одногруппница, которую на бал не позвали, и которая согласилась посидеть с обезьяной. Тринадцатая, тут же оживившись, потянулась за угощением.

— Отлично. Продалась за еду, — хмыкнул я, передавая животинку с рук на руки. — Спасибо, как вернусь, заберу.