Седьмой свиток
Шрифт:
Сам Николас примостился на краешке стола, держа в правой руке стакан с виски и покачивая длинной ногой. Он чем-то неуловимо напоминал леопарда. Хотя баронет вопросительно улыбался, пронзительные глаза внимательно наблюдали за лицом Ройан. Она подумала, что лгать этому человеку будет непросто.
Она глубоко вздохнула и начала:
— Вам приходилось слышать о древней египетской царице по имени Лострис, жившей в эпоху Среднего царства, когда происходили первые нашествия гиксосов?
Николас рассмеялся с легким презрением.
— А!
Он подошел к полке и снял с нее томик. Хотя и довольно зачитанная, книга по-прежнему была в суперобложке, и на передней странице красовался довольно сюрреалистический пейзаж, написанный пастельными красками зеленого и розового оттенков — вид на пирамиды через реку. Николас положил книгу перед гостьей.
— Вы читали ее? — спросила та.
— Да. Я прочитал почти все творения Уилбура Смита. Этот писатель забавен. Кстати, он пару раз приезжал на охоту в «Куэнтон-Парк».
— Значит, вам нравится большое количество насилия и секса в литературе? — поморщилась Ройан. — А что вы скажете об этой конкретной книге?
— Должен признать, автор одурачил меня. Пока я читал ее, мне ужасно хотелось, чтобы она была основана на реальных фактах. Потому-то я и позвонил Дурайду. — Николас снова взял книгу и пролистал до конца. — Примечание автора написано довольно убедительно, но особенно западает в душу последняя фраза. — Николас зачитал ее вслух: — «Где-то в абиссинских горах, у истоков Голубого Нила, в нетронутой могиле фараона Мамоса лежит мумия Тануса». — Николас почти сердито швырнул книгу на стол. — Бог мой! Вы не представляете, как мне хотелось, чтобы история оказалась правдой. Вы не представляете, как бы я хотел отыскать могилу фараона Мамоса! Я не мог не поговорить с Дурайдом. И когда он заверил, что это полная чушь, я почувствовал, будто меня надули. Пламя надежды так разгорелось, а разочарование оказалось настолько горьким…
— Это не чушь, — возразила Ройан и тут же поправилась: — По крайней мере не полная.
— Понимаю. Выходит, Дурайд мне солгал?
— Не солгал, — принялась горячо защищать покойного мужа Ройан. — Просто временно скрыл правду. Тогда он не был готов рассказать все, ответить на вопросы, которые вы бы непременно задали. Но Дурайд собирался сам позвонить, когда придет время. Ваше имя возглавляло список потенциальных спонсоров.
— Значит, у него не было ответов, зато они есть у вас? — скептически улыбнулся Николас. — Однажды меня уже провели. Вряд ли второй раз я попадусь на ту же самую приманку.
— Свитки существуют. Девять из них по-прежнему находятся в хранилище Каирского музея. Именно я отыскала их в могиле царицы Лострис. — Ройан открыла кожаную сумочку и, порывшись там, вытащила тоненькую стопку глянцевых цветных фотографий 10x15. Выбрав нужную, она протянула ее собеседнику: — Это снимок задней стены гробницы. Здесь можно разглядеть алебастровые кувшины в нише. Сфотографировано до того, как их извлекли оттуда.
— Красивая картинка, но такую можно сделать где
Ройан не обратила внимания на ехидную реплику и протянула Николасу еще один снимок.
— Десять свитков в мастерской Дурайда в музее. Узнаете людей, стоящих рядом со столом?
Он кивнул:
— Дурайд и Уилбур Смит. — Скептическое выражение лица сменилось сомнением и удивлением. — Что, черт подери, вы пытаетесь сказать?
— Я, черт подери, пытаюсь сказать, что, помимо поэтических преувеличений и прочих вольностей, которые допустил автор, книга основана на реальном материале. Однако свиток, который нас интересует больше всего, седьмой, украден убийцей моего мужа.
Николас поднялся, подошел к камину, подбросил дров и яростно поворошил их кочергой, словно давая выход чувствам, переполняющим его. Потом баронет заговорил, не оборачиваясь:
— И почему этот свиток намного важнее остальных?
— В нем содержались описание похорон фараона Мамоса и, как мы считаем, указания, которые помогут найти место его упокоения.
— Вы так считаете? Или уверены?
Коллекционер резко обернулся, сжимая кочергу, словно оружие. В подобном настроении его можно было испугаться. Рот превратился в тонкую линию, а глаза яростно сверкали.
— Значительная часть седьмого свитка была написана особым кодом, серией зашифрованных стихов. Мы с Дурайдом почти расшифровали их, когда… — она умолкла и глубоко вздохнула, — когда его убили.
— Но у вас же должна была остаться копия такой бесценной информации?
Баронет так смотрел на нее, что Ройан стало не по себе.
— Все микрофильмы, все наши записи, все было украдено вместе со свитком. Потом убийцы Дурайда отправились в нашу квартиру в Каире и уничтожили мой компьютер, в котором хранились данные.
Николас с грохотом швырнул кочергу в ящик для угля и сел за стол.
— Значит, не осталось никаких доказательств? И ничем нельзя подтвердить правдивость ваших слов?
— Нет, — покачала головой Ройан. — Только то, что находится здесь. — Она постучала по голове длинным изящным пальцем. — У меня хорошая память.
Ее собеседник нахмурился и провел рукой по волнистым волосам.
— И зачем же вы пришли ко мне?
— Чтобы дать вам шанс отыскать могилу Мамоса, — просто сказала Ройан. — Нужна ли она вам?
Неожиданно что-то изменилось в Николасе. Он ухмыльнулся, как школьник, замысливший шалость.
— Пожалуй, очень нужна.
— Тогда нам придется заключить некое рабочее соглашение, — проговорила Ройан, наклоняясь вперед. — Давайте я изложу свои пожелания, а потом вы ответите мне тем же.
Торг получился нелегкий, и ближе к часу ночи Ройан объявила, что устала.
— Я уже не могу здраво мыслить. Нельзя ли продолжить завтра с утра?
— Завтрашнее утро уже наступило, — сообщил Николас. — Однако вы правы. Это неблагородно с моей стороны. Но вы можете остаться здесь. В конце концов, в этом доме двадцать семь спален.