Седьмой
Шрифт:
– Выглядишь умопомрачительно! Поэтому просто иди и оторвись так, чтобы все обзавидовались!
Потом проводил ее вниз, передал с рук на руки Кувалде и провожал взглядом до тех пор, пока пара не покинула адмиральскую палубу. Пока поднимался на платформе к внешнему люку шлюза, сосредоточенно думал о чем-то не очень приятном. Но, шагнув к нам, в шлюз, усилием воли выбросил из головы «лишние» мысли и приобнял Олли за талию:
– А ты, девочка моя, не желаешь прогуляться и повеселиться?
– Неа! «Твоя девочка» жаждет поваляться на мягком ковре, послушать тихую музыку, посмотреть какой-нибудь грустный древний
– Своих слез не обещаю, а все остальное вполне реально! – заявил он, пропуская нас в центральный зал.
– Тогда меняем статусы на «Занят» для всех, кроме Дотти, и вперед! – обрадовалась она и свернула в сторону спортивного зала. Но не дошла – я поймала ее за комбез и толкнула дальше:
– Идем к нам! Там намного уютнее…
…Наблюдать за героями фильма «Телохранитель», трескать шоколад и изредка делать глоточек легкого вина, лежа в объятиях любимого мужчины и купаясь в чувствах Ратианы и Оллии, было невероятно приятно… первые две трети этой двумерной картины. А когда мне перестало хватать эмоционального «отклика» от Дэна с его «зеркалом», я «оставила» его Музе, перевернулась на другой бок, обняла Ти’Лаути, и весь финал проревела с ней на пару. Потом мы с ней потихоньку успокоились. Не без помощи Ромма – он ставил нам песни и мелодии на свой вкус, постепенно понижая «градус грусти». Через какое-то время, все-таки подняв нам настроение, включил приятную романтическую комедию «Правила съема: метод Хитча» или что-то в этом роде, и мы потихоньку развеселились. А минут за сорок до завершения этого фильма вдруг вернулась Дотти. Страшно довольная проведенным вечером, «фонящая» счастьем, радостью и чувством искренней благодарности к Дэну, но при этом чем-то основательно загруженная.
Естественно, мы поставили ролик на паузу и потребовали рассказа. По возможности, со всеми подробностями. А она… пообещала рассказать «все-все», но «через полчасика», так как ей, видите ли, надо срочно посоветоваться с Роммом. И утащила его в свою каюту.
«Совещались» они дольше сорока минут. То есть, Ромм вернулся к нам уже после того, как фильм закончился. При этом выглядел озадаченным, периодически задумчиво теребил любимую мочку уха и так же периодически «зависал». Озвучивать тему «совещания» мягко отказался, причем и вслух, и в ДС, заявив, что если Дотти захочет, то расскажет обо всем сама. А для того чтобы перенести фокус нашего внимания на что-нибудь другое, дал послушать несколько потрясающе красивых музыкальных композиций.
Дотти пришла к нам минут через пятнадцать после него, красная, как спелый тивль[2]. И я нисколько не преувеличиваю – в тот момент, когда она вошла в каюту, у нее горели не только лицо, уши и шея, но и та часть груди, которую было видно в вырезе футболки! При этом в эмоциях ощущалась дикая мешанина чувств, но без какого-либо негатива. Видимо, поэтому она спокойно прошла от порога до нашей компании, сердечно поблагодарила Дэна за помощь, улеглась вплотную к нему, нахально отодвинув в сторону Музу, и начала рассказывать о своих похождениях.
Кстати, рассказывала своеобразно, чуть ли не после каждой фразы замолкая и трепеща в ожидании реакции Ромма. К следующей приступала только после его одобрения. А с каждой
По большому счету ничего особенного они с Олафом не вытворяли – посидели в ресторане, насладились ужином из натуральных продуктов и послушали современную тэххерскую музыку. Потом забрели в рекреационную зону, где посмотрели какую-то свежую картину, снятую в метрополии чуть ли не месяц назад. После просмотра наткнулись на группу веселящихся абордажниц и приняли приглашение прогуляться до спортивного зала. А там поучаствовали в поединках. Точнее, дрался только Олаф – вынес сначала одну противницу, затем двух и закончил тремя. После чего довольная парочка отправилась путешествовать по «Моураните» дальше.
Прогулку закончили перед одной из летных палуб – постояли перед «обзорным» экраном и посмотрели сначала за выходом звена перехватчиков, а затем и за возвращением отдежурившей пары, после чего пресытившейся впечатлениями Рраг вдруг захотелось домой.
В общем и целом, от прогулки она была в большем восторге, чем от Олафа. Нет, по ее же словам, он вел себя безупречно, как на уровне поведения и слов, так и в эмоциях. Но она, видите ли, «не успела в нем разобраться, как следует»! Поэтому окончательной оценки – нравится он ей или нет – дать «пока» не могла.
– Значит, разберешься в следующий раз! – успокоил ее Дэн. – Или через одно, два, пять свиданий. А если чем-то не понравится Кувалда, значит, найдешь другого мужчину по душе. Главное – не сидеть в каюте, наглухо заблокировав входную дверь, а выходить наружу и оглядываться по сторонам…
…Несмотря на то, что накануне Дэн разогнал нас по постелям в половине одиннадцатого, выспались мы, мягко выражаясь, так себе. Поэтому, встав по сигналу общей побудки, привычную трассу «санузел – душевая кабинка – спортивный зал» прошли на автопилоте. А окончательно взбодрились только к концу стандартной разминки.
Немножечко пострадав по поводу того, что со дня прилета в систему Нью-Вашингтон так ни разу нормально и не потренировались, быстренько накрыли на стол и плотно позавтракали. Потом мы с Музой занялись парадными мундирами всей Большой Семьи, а Дэн и его команда быстренько пробежалась по схемам взаимодействия и каким-то «реперным точкам». А когда сочли, что готовы, оделись, всей толпой поднялись в рубку и подключились к внутренней сети «Непоседы».
Подъем на посадочной плите линкора, отрыв от нее и начало «падения» в атмосферу прошли мимо меня. Все это время я с интересом наблюдала за тем, как Ти’Лаути и Ти’Оссер, еще предыдущим вечером ощущавшиеся такими же мягкими и «домашними» девочками, как Рати, постепенно перевоплощались в Удавку и Рраг. И представляла, как они, врастая в Дэна, превращаются в продолжение его рук.
Образ получился настолько зримым и убедительным, что я влезла в графический редактор, позаимствовала громилу с эмблемы «Непоседы» и дала ему в одну руку шнур с узлами на концах, а во вторую – церемониальный стилет. Потом добавила картинке красного – бешенства в налитых кровью глазах и капелек крови, срывающихся с еще парящего клинка – восхитилась полученным результатом и отправила рисунок Музе.
«Здорово!» – тут же отозвалась она. – «А девочкам показывала?»