Седьмой
Шрифт:
Объединенными усилиями мага и Деженя Ирицу удалось обезоружить. Да она особо и не сопротивлялась. Оттолкнув брата, она упала в объятия мага, содрогаясь от рыданий.
Вернувшись к Бранибору, князь с удивлением обнаружил, что тот еще дышит. На губах пузырилась кровь, но взгляд был до краев наполнен ненавистью.
Князь потянулся за ножом, и в этот момент Бранибор ударил спрятанным в рукаве кинжалом. Он был уже при смерти, его рука дрогнула, и Воисвет без труда перехватил выпад.
– Предатель! – выдохнул Бранибор. –
– Так уж получилось. Я всего лишь забочусь о своих людях. А у тебя оказалось то, чего не было у нас. Ведь и ты на моем месте поступил бы так же, не так ли?
– Грязный лжец! Я никогда не замарал бы честь таким подлым убийством, ублюдок!
Последние слова вытянули остаток его жизни. Бранибор захрипел, изо рта потоком хлынула кровь, и он сомкнул веки.
– Все вы так говорите, – пробормотал князь. – Пока не придет время выбора.
Князь и Дежень деловито осматривали трофеи. Первым делом отобрали все съестные припасы, затем сняли с убитых одежду, доспехи и оружие.
Берсень и Ирица сидели у стены, неприязненно поглядывая на своих товарищей.
– Это ошибка, князь, – повторял Берсень, – ты совершил ошибку, княже. Не надо было их убивать.
– Прекрати нытье, маг, – отозвался Воисвет. – Я сделал то, что должен был сделать.
– А ты не подумал, что Бранибор появился здесь слишком кстати? Ты не подумал о том, что замок играет с нами?
– Я обо всем подумал. А в первую очередь – о том, что мы будем есть в ближайшее время.
– Ты разве не понимаешь, что замок…
– Какая мне разница? – повысил голос князь. – Сами они сюда забрели или кто их подослал? Какая разница? Я должен думать о своих людях. Это тебе понятно?
Берсень не ответил, уткнувшись взглядом в пол.
– Ирица, – позвал сестру Дежень. – Тут есть подходящая кольчужка, твоя почти сплошь из дырок.
Ирица не ответила, только полоснула по брату ненавидящим взглядом.
– Это глупо, сестренка, – спокойно продолжил Дежень.
Он подошел ближе и кинул ей под ноги кольчугу.
– Они мертвы, и вещи им совсем ни к чему, – сказал он, – а нам могут здорово помочь.
– Убирайся! – зарычала Ирица. – Видеть тебя не хочу!
– Берсень, может, ты ей объяснишь? Да и сам приоденешься, мало ли что…
Юноша поднялся, взгляд его встретился с глазами Деженя, и маг внутренне поежился. Дежень посмотрел на него с такой ненавистью, будто готов был убить прямо сейчас.
Это оказалось полной неожиданностью для мага. Перед ним будто возник другой человек. Знакомый ему холодно-насмешливый Дежень куда-то исчез, а вместо него появился этот. С гневом и ненавистью в глазах.
– Дежень, – спросил маг, – я чем-то обидел тебя? Мне кажется…
Облик Деженя тотчас же изменился. Мгновение спустя Берсень уже сомневался в увиденном.
– Ты? Обидел меня? – Лучник
– Я не сражался, и моя кольчуга целехонька, – Берсень отрицательно помотал головой. – А что касается Ирицы, по-моему, она уже ответила достаточно ясно.
– А я-то полагал, что ты будешь заботиться о ней. – В глазах Деженя вновь промелькнул гнев.
– Не переживай, я отдам ей свою кольчугу.
– Даже так?
Дежень скроил презрительную гримасу и отправился к князю, продолжавшему перебирать вещи Бранибора.
– Берсень, что с ними происходит? – жалобно спросила Ирица. – Они стали хуже зверей!
Юноша ответил не сразу:
– Ты ошибаешься, Ирица. Не думаю, что они изменились настолько сильно. Наверное, они были такими всегда. Просто здесь, в замке, это проявилось особенно ярко.
– А я? Неужели я тоже такая?
Ирица с силой прильнула к магу, точно хотела раствориться в нем, исчезнуть наконец из этого мира.
– Нет, Ирица, ты другая. – Берсень ласково пригладил ее волосы. – Ты совсем-совсем другая. Наверное, поэтому я влюбился в тебя.
– Скажи это еще раз, – попросила Ирица. Невдалеке хохотнула Дара.
– Другая! – фыркнула она. – Все люди одинаковы. Все убивают ни за грош, если приспичит. А если вы, голубки, другие, то это до поры до времени. Но когда-нибудь придет и ваше время.
– Ты лжешь! – вскинулась Ирица. – Что ж ты сама-то кольчугу новую не надела?
– Глупая. Зачем? Я отродясь не надевала доспехов. Мне это ни к чему.
– Стерва, – прошептала Ирица, но Дара услышала и захохотала.
– Еще какая! – сквозь смех выдавила она.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Новая комната ошеломила. Открывшееся зрелище настолько контрастировало с увиденным ранее, что поверить в его реальность стоило некоторых усилий. Сквозь стеклянный потолок комнату заливал яркий свет, и первое время все смотрели только вверх. Туда, где по голубому небу плыли облака, где сияло ослепительное солнце.
А под ласковыми солнечными лучами нежился настоящий цветник. Десятки, если не сотни цветов самых разнообразных форм и расцветок. Воздух был настолько насыщен ароматом, что, казалось, в нем можно было плыть.
Ирица ахнула. Ее охватило непреодолимое желание прилечь на роскошную зеленую травку, расслабиться хоть на пару минут. И одновременно с этим хотелось бегать и прыгать, визжа от радости.
– Цветы-цветочки, – прошептала она.
Никогда не интересовавшаяся цветами и презиравшая девушек, млевших от букетов, она вдруг ощутила волнение, непонятный трепет, к горлу подкатил комок. Если бы не присутствие мужчин, она, наверное, расплакалась бы. Наплыв незнакомых прежде чувств и насторожил ее, заставив взять себя в руки.