Седов
Шрифт:
Охотничий успех подымает настроение в кают-компании. Все представляется в розовом свете, все трудности кажутся преодолимыми, все льды – нипочем. Лишь поздно ночью расходятся собеседники по каютам. Остается всего лишь несколько часов до нового дня, и кажется, что он принесет путешественникам только хорошую, только добрую дорогу на север. А между тем именно завтра ожидает экспедицию тяжелое несчастье.
19 сентября, идя по узкому проливу, после того как лотовой крикнул: «Тридцать пронесло!», «Фока» совершенно неожиданно сел на мель.
Это казалось только досадной, но легко устранимой помехой – грунт был
Через несколько часов, побродив по острову, Седов со спутниками двинулись в шлюпке к «Фоке». На полпути их встретил внезапный и все усиливающийся ветер. Выгребать становилось трудно. Шлюпка едва поддавалась усилиям, она еле ползла против ветра, и расстояние до «Фоки» начинало казаться бесконечным.
На корабле увидели шлюпку. Собравшимся у борта было ясно, что гребцы теряют силы в неравной борьбе. Надо было помочь.
Но «Фока» оставался недвижим. Сняться с мели не удалось.
Седов, Визе и Томиссар из последних сил налегали на весла. Шлюпка не скользила, она разрезала волны с таким усилием, как будто они были свинцовыми. Но все же шлюпка двигалась и приближалась к «Фоке», к нему уже рукой подать, какая-нибудь сотня сажен.
И вдруг стоящие на борту корабля видят, что шлюпка остановилась. Она неподвижна, хотя три гребца попрежнему работают веслами. Словно каменная стена выросла между «Фокой» и шлюпкой.
Но, в действительности, это ветер, который в одну минуту приобрел силу шторма. Он дует в пролив, как в трубу, и несет не только волны, но и ледяные поля, грозно приближающиеся к «Фоке».
Капитан приказывает спустить большой баркас. Девять гребцов по ветру быстро пригоняют баркас к шлюпке, берут ее на буксир. Но и этих сил мало, чтобы выгрести против шторма. Баркас и с ним шлюпка постепенно удаляются от корабля.
И почти мгновенно обстановка делается еще более грозной. Тысячепудовые ледяные глыбы обкладывают со всех сторон «Фоку», который и без того прикован к мели. Лавина льда подхватывает баркас с шлюпкой и уносит их, вместе с двенадцатью путешественниками, в неизвестном направлении. Наступает ночь на 20 сентября: шторм, напор льдов, снежная метель; одна часть команды унесена льдинами, а другая – без начальника – на «Фоке», который все еще на мели и которому приходится нелегко в ледяных объятиях.
Ночью Седов и все остальные, кто был с ним, возвратились на корабль. Пользуясь веслами и скамьями с баркаса в качестве мостков, они добрались по двигающимся льдинам до «Фоки». Все замерзли, измучились, голодны.
На рассвете Седов поднял всех на работу. За борт выбросили стальной трос. «Фока» стал на ледяной якорь. Если переменится ветер, льдины стащут корабль с мели. Но на одно это рассчитывать нельзя. Седов приказал дать машине полный задний ход. Корпус «Фоки» дрогнул, за кормой забурлила вода, но усилия эти были бесполезны.
Между тем промедление могло погубить корабль: льдины, которыми ветер заполнил пролив, сжимались вокруг «Фоки», и неизвестно было, где предел его выносливости.
Седов прибегнул к новому средству, он решился на жертву, чтобы облегчить судно, – велел выбросить за борт бревна и доски, предназначенные
Буфет кают-компании Сидит Н. Кизино, буфетчик.
Спутники Седова – члены экспедиции – обсуждали до полуночи положение дел, которое представлялось им отчаянным. Когда Седов вошел в кают-компанию, доктор Кушаков спросил: где же предполагает он устроить зимовку, когда ясно, что на Землю Франца-Иосифа экспедиция не попадет и что он, Седов, думает о дальнейшем, если дома для зимовки погибли, а судно неприспособлено для жизни в нем во льдах… Седов ответил раздраженно:
– У нас есть палатки… Если придется, будем жить и в палатках. В случае, не доберемся до Земли Франца-Иосифа, – я пойду пешком на полюс отсюда… {46}
Ночью – сжатие льдин. Огромные глыбы ворочаются вокруг «Фоки», ползут на него, давят со всех сторон. Бревна, которые команда подвешивает у борта, со скрежетом и треском раздавливаются в щепы. Но «Фока» не поддается. Его старый корпус стойко выдерживает все удары. Ухо уже привыкло к монотонному скрипу, с которым лед трется о борт корабля, и даже к тому гулу, подобному взрывам, что время от времени прокатывается по всем внутренним помещениям судна.
Но с некоторых пор эти удары повторяются слишком часто. Кажется, что гигантский молот работает поблизости. Удары следуют через равные промежутки времени. С ужасом видят путешественники, что к «Фоке» подплыла ледяная скала, превосходящая своими размерами все другие, стала у борта и, методически, плавно раскачиваясь, таранит корабль. Ее величина, а также и то, с какой легкостью она раздавливает тяжелые брусья подвесы. – все это слишком выразительно, чтобы люди на «Фоке» не подумали о грозящей им гибели.
А в четвертом часу ночи происходит необыкновенное чудо: «Фока», так крепко стоявший на мели, что никакими ухищрениями не удавалось его сдвинуть, вдруг плавно качнулся и пошел! Это сделала льдина, на которую все смотрели с ужасом, – она столкнула корабль с места.
Нежданая радость. Но теперь надо приниматься за новую работу. Нужно убрать якорь, подобрать тросы, заброшенные на лед, Нужно делать промеры глубины, чтобы снова не сесть на мель.
Команда валится с ног от усталости. Седов приказывает всем итти спать, даже вахтенным. Он приглашает членов экспедиции заменить матросов. «Фока» медленно отходит от рокового места, подвигаясь в сторону баркаса. На глубине пяти сажен бросают якорь. Но без команды тяжелого баркаса не поднять. Жизнь на корабле затихает до утра.