Седов

Нагорный Семен Григорьевич

«Это был шторм жестокий, даже больше – страшный, – писал Седов. – Находились мы в 15 милях от берега, к нему приблизиться не могли, так как ветер дул встречный, а наша машина против сильного ветра не выгребает. Таким образом нас мало-помалу отбрасывало все дальше и дальше от берега в открытое море, где волна делалась все больше и больше… Накрыла темная ночь, что делать? Мысли мои работали со страшной быстротой. Команда наполовину укачалась, и мне пришлось это учитывать. Судно дает большую течь, часть воды попадает в трюм через палубу, и все это стоит, как привидение, перед моими глазами. Сначала хотел было пуститься по ветру к Шпицбергену, но потом, подумав, решил бороться со штормом, чтобы пробиться к берегу. Поставили все паруса и легли в лавировку. „Фоку“ буквально всего покрывало водой, не было рубца сухого. Я, весь мокрый, на мостике. Холод адский, снег

бьет в лицо. Но я тверд и решил не сдаваться, пока не прибьюсь к берегу. „Фока“ геройски себя вел. Как он чудно борется с волной! Если бы он был более крепкий, то лучшего судна едва ли нужно было пожелать. Лежит на боку и черпает правым бортом воду. Нос весь зарывается в волны. Брызги без конца летят через мостик. Паруса сильно натянуты. Снасти и рангоут трещат, писк, визг и собачий лай (от холода, они вое мокрые). Все это делает обстановку адской, хаотической. Вокруг море кипит прямо-таки белой пеной. Боремся, но вот удар-другой волны, и шлюпка судовая летит за борт и пропадает в пучине морской. Через час срывает другую шлюпку и разбивает о борт судна. Но здесь мы сами прикончили с ней, скорей обрубили фален и пустили ее в море, чтобы она борт не рассадила корабля. Веруша, вероятно, ты не поверишь, мне стало в эту минуту жутко, но я не потерял присутствия духа и продолжал с бешенством орать на команду, отдавая приказания. Но вот новая беда – разорвало парус бизань, надо его спускать. Сколько было муки и опасности, меня в жар бросило. Спустился я на минуту в каюту, посмотрел на твой портрет и сильно, сильно подумал о тебе. Хотел, чтобы ты вспомнила меня в эту минуту…

На мостике „Святого Фоки“ в Баренцевом море Слева направо: Седов, штурман Сахаров. Павлов, капитан Захаров, Кушаков, Пинегин, Визе.

…Я снова на мостике и снова, как безумный, кричу на команду и приказываю. Ты можешь себе представить? Ветер дул 10 баллов, и мы шли под всеми парусами в бейдевинд [13] без рифов, [14] моряки этому прямотаки не поверят, а на самом деле это было так. Случилось это потому, что, во-первых, с моей командой совершенно не было возможности взять эти рифы, а во-вторых, их и не было у парусов. Это показывает, насколько все исправно у Дикина. Снасти одна за другой лопались, и это приводило судно всякий раз к опасности. Дикина мало суду предать, его надо четвертовать за такое злоумышленное к нам отношение…

13

Бейдевинд – курс судна, составляющий с направлением ветра угол меньше 90 градусов.

14

«Брать рифы» значит уменьшать площадь паруса, пользуясь так называемыми риф-сезнями (ряд коротких веревочек продетых на обе стороны паруса).

Делаем поворот, самое страшное в море во время шторма. Крик, гвалт, шум, треск – светопреставление! Сильно жарко! Слава богу, поворот удался, идем другим галсом, наискосок к берегу. Ход быстрый, но одно страшно: боюсь, как бы судно окончательно не закрыло водой, тем более, что из трюма нельзя откачивать во время шторма воду, она там все скопляется и скопляется, а судно от этого все ниже и ниже садится.

Лопнул стаксель-шкот, новая беда! Привожу судно к ветру, заводим новый шкот, идем дальше. Все идет как будто нормальным путем, но нам каждая сажень этого пути стоила жизни. Сколько ужаса, сколько нравственных страданий за людей, наконец, сколько физических страданий…

…Помолился богу, вспомнил тебя, моя родная, прикинул счисления пути, и пустился в темную ночь прямо к берегу под всеми парусами!.. В результате, все благополучно: в 2 часа ночи полным ходом прошли в 1 1/2 милях камни у Сухого носа, которые удалось разглядеть, так как на них белая пена горой стояла. В это время у меня душа в пятки улетела – ты знаешь, что такое налететь на камни в шторм? Один удар, и нас не стало бы.

Начал уменьшать паруса и ход, несколько отвернул в сторону и по лоту, с самой тщательной осторожностью, подошли на расстояние одной мили к берегу, на десятисаженную глубину. Берег увидели, волна меньше, судно уже не заливает, хотя ветер рвет

с такой же силой. Привожу быстро к ветру. Отдать якорь! Эта команда так легко сорвалась у меня с языка, как будто я вошел в царство небесное…» ^{41}

НОВАЯ ЗЕМЛЯ

ЗАПАДНЫЙ СЕВЕРНЫЙ И СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ БЕРЕГ

ОТ ПОЛУОСТРОВА ПАНКРАТЬЕВА ДО МЫСА ВИССИНГЕР-ГОФТ

ОТЧЕТНАЯ КАРТА МАРШРУТНОЙ С'ЕМКИ ПРОИЗВЕДЕННОЙ СТАРШ. ЛЕЙТЕН. СЕДОВЫМ В 1913 ГОДУ СТАРЫЙ БЕРЕГ НАНЕСЕН ПУНКТИРОМ

С'емка велась компасом. Расстояния измерялись шагами. Карта ориентирована по истинному меридиану. Высоты гор и мысов показаны в футах. Горизонтали гор вычерчены глазомерно.

Шторм этот в другом описании, сделанном в дневнике доктора Кушакова ^{42} выглядит еще страшней. Клетку с собаками оторвало волной, и она носилась по палубе со своими обезумевшими обитателями. Среди гула, треска, собачьего воя раздался вдруг отчаянный стон механика:

– Господи, что будем делать! Машина не работает, мы идем назад! Вода в трюме прибывает!.. Погибнем!

Почти всех укачало, лежали на койках. Несколько матросов с бледными лицами едва передвигались по палубе.

Кушаков лежал в каюте, в которой все было разбросано и разбито. Вбежал матрос:

– Мы идем на камни! Сейчас нас разобьет!..

Кушаков приподнялся, чтобы заглянуть в иллюминатор, но в это мгновение необычайной силы удар потряс судно. Кушаков упал… Показалось – конец. Лежал в забытье. И через час снова прибежал матрос:

– Мы спаслись! Стоим в бухте, на якоре!

II

«Фоке» необходимо было возобновить запас воды. Он зашел в губу Крестовую, где еще только два года назад Седов делал промеры и определения. Первая остановка у креста – астрономического пункта, поставленного Седовым в 1910 году. Здесь он сверил хронометры – было опасение, что их растрясло во время шторма.

Ольгинский поселок – последний населенный пункт на пути «Фоки». Можно было оставить письма и официальные донесения в комитет экспедиции и по начальству – в управление гидрографии. Пароход «Ольга», который два раза в год посещал Новую Землю, вскоре должен был прибыть. А самое главное – здесь, в Ольгинеком поселке, можно было высадить тех людей из команды, которые оказались бесполезны на «Фоке». Таких было пятеро. Это боцман, три матроса и повар – все люди, нанятые в Архангельске перед самым отплытием.

Им дали провизии на двадцать дней, и Седов сам свез их в шлюпке на берег.

Рапорт начальнику Гидрографического управления, оставленный в губе Крестовой, свидетельствует, что Седов в это время еще надеялся достичь Земли Франца-Иосифа в текущем году. «Наливаюсь водой и иду дальше на север к восточному берегу Земли Франца-Иосифа и, в случае не встречу здесь льдов, пройду в Теплиц-бай, где базировался Абруццкий; в крайнем случае высажусь где-либо в другом месте, в зависимости от состояния льдов», пишет он в рапорте. И далее – о своих планах: «К полюсу направлюсь на 60 собаках с двумя рабочими и географом Визе. Около 1 марта 1913 года экспедицию поручу командиру судна Захарову».

В конце рапорта – самое существенное: «Просил комитет на будущий год прислать пароход навестить нас и привезти уголь, а также трех человек для метеорологической станции, которых мы оставим после себя на Земле Франца-Иосифа, чтобы не прерывать наблюдений…» ^{43}

«Фоке» не повезло в Крестовой губе. Судно село на мель. Это задержало экспедицию по крайней мере на сутки. На берег губы завезли стальной трос и закрепили его в камнях. Потом дали машине полный ход, стали выбирать трос лебедкой. Это окончилось небольшой аварией – трос лопнул, а судно осталось на мели недвижимо. Седов принял новое решение: отклепать якорь, завести его с кормы. Спустили баркас, подвесили к нему семидесятипудовый якорь. Баркас склонился под тяжестью на одну сторону, едва не зачерпывая бортом воду. Матросы и с ними Седов навалились тяжестью собственного тела на противоположный борт, и баркас постепенно передвинулся на 50 сажен за корму… Тяжелая и рискованная работа!