Сёгун
Шрифт:
– Ие, – сказал Блэксорн. И потом Марико: – Скажите ему, пусть он отменит приказ, или я спущу курки.
Она подчинилась. Никто не двигался. Блэксорн медленно поднялся на ноги, не спуская пистолетов с цели. Оми был абсолютно спокоен, его глаза следили за кошачьими движениями Блэксорна.
– Анджин-сан, вы должны встретиться с господином Ябу. Вы не можете идти туда с пистолетами. Вы хатамото, вас охраняют, и вы к тому же гость господина Ябу.
– Скажите Оми-сану, если он или его люди подойдут ко мне на десять
– Оми-сан в последний раз предлагает сдать пистолеты.
– Ие.
– Почему не оставить их здесь, Анджин-сан? Бояться нечего. Никто их не тронет…
– Вы считаете меня дураком?
– Тогда отдайте их Фудзико-сан!
– Что она может сделать? Он заберет их у нее – тогда я беззащитен.
Голос Марико стал жестким:
– Почему вы не слушаете, Анджин-сан? Фудзико-сан – ваша наложница. Если вы прикажете, она будет защищать ваши пистолеты, рискуя жизнью. Это ее долг. Я больше не буду вам повторять, но Тода-нох-Усаги-Фудзико – самурай.
Блэксорн все свое внимание сосредоточил на Оми, с трудом понимая то, что она говорит.
– Скажите Оми-сану, что мне не нравятся такие приказы. Я гость господина Торанаги. Вы «просите» гостей что-нибудь сделать. Вы не приказываете им и не вламываетесь в дом мужчины без приглашения.
Марико перевела все это. Оми слушал без всякого выражения, потом что-то коротко ответил, глядя на недрогнувшие стволы.
– Он говорит: – Я, Касиги Оми, просил вас отдать мне пистолеты и пойти со мной, потому что Касиги Ябу-сама приказал доставить вас к нему. Но прежде я должен забрать ваше оружие. Так что извините, Анджин-сан, я в последний раз вам приказываю сдать его мне.
Блэксорн почувствовал тяжесть в груди. Он был в ярости от собственной глупости, но не мог уступить и сказал себе: «Если мне суждено сейчас умереть, то Оми умрет первым, ей-богу!»
Он чувствовал себя хорошо, хотя немного кружилась голова. Потом в его ушах зазвенели слова Марико: «Фудзико – самурай, она ваша наложница!» И его мозг начал работать. Он нашел выход.
– Подождите секундочку! Марико-сан, пожалуйста, скажите Фудзико-сан следующее: «Я отдаю вам свои пистолеты. Вы должны охранять их. Никто, кроме меня, не должен прикасаться к ним».
Марико сделала, как он просил, и он услышал, как Фудзико ответила: «Хай».
– Вакаримас ка, Фудзико-сан? – спросил он ее.
– Вакаримас, Анджин-сан, – сказала она тонким прерывающимся голосом.
– Марико-сан, пожалуйста, скажите Оми-сану, теперь я пойду с ним. Пусть он извинит меня за это недоразумение. Я прошу прощения.
Блэксорн отступил назад, потом повернулся и передал Фудзико пистолеты. Пот бисером выступил у нее на лбу. Он обратился к Оми, радуясь, что все закончилось: – Теперь мы можем идти?
Оми что-то сказал Фудзико и протянул руку. Она покачала головой. Оми отдал короткий приказ и два самурая двинулись по
– Угоки на! – сказала она. – Дозо!
Самураи послушались и остановились.
Оми заговорил быстро и рассерженно, она слушала и потом ответила мягко и вежливо, но не отводя пистолета от его лица. Спусковой крючок был спущен уже наполовину. Закончила она очень просто:
– Ие, гомен насаи, Оми-сан! – Нет, извините, Оми-сан.
Блэксорн ждал.
Самураи чуть приблизились к ней. Курок отошел уже на опасное расстояние, почти до верхней точки своей дуги. Но рука ее оставалась твердой.
– Огоку на! – приказала она.
Никто не сомневался, что она спустит курок. Даже Блэксорн. Оми что-то коротко сказал ей и своим людям. Они отошли, она опустила пистолет, но все еще держала его наготове.
– Что он сказал? – спросил Блэксорн.
– Только, что он сообщит об этом случае Ябу-сану.
– Хорошо, скажите ему, что я сделаю то же самое, – Блэксорн повернулся к ней: – Домо, Фудзико-сан. – Потом, вспомнив, как Торанага и Ябу разговаривали с женщинами, он повелительно буркнул Марико: – Пойдемте, Марико-сан… икамасо! – И он повернулся к воротам.
– Анджин-сан! – окликнула его Фудзико.
– Хай? – Блэксорн остановился. Фудзико поклонилась ему и быстро стала что-то говорить Марико.
Глаза Марико расширились, потом она кивнула и ответила, поговорила с Оми, который также кивнул, явно взбешенный, но сдерживаясь.
– Что происходит?
– Минуту, Анджин-сан.
Фудзико что-то крикнула, ей ответили из дома. На веранду вышла служанка. В руках она несла два меча. Самурайских меча.
Фудзико с почтением взяла их в руки, с поклоном предложила их Блэксорну, что-то тихо сказала.
Марико перевела: – Ваша наложница справедливо указала, что хатамото, конечно, должен носить два самурайских меча. Более того, это его долг. Она считает, что вам не подобает приходить к господину Ябу без мечей – это будет невежливо. По нашим законам, носить мечи – это обязанность. Она спрашивает, не согласитесь ли вы пользоваться этими, недостойными вас, пока не купите себе свои собственные.
Блэксорн посмотрел на нее, на Фудзико, потом снова на нее:
– Вы хотите сказать, что я самурай? Что господин Торанага сделал меня самураем?
– Я не знаю, Анджин-сан. Но никогда не было хатамото, который не был бы самураем, – Марико повернулась и спросила Оми. Тот нетерпеливо покачал головой и что-то ответил. – Оми-сан такого не знает. Конечно, носить мечи – особая привилегия хатамото во всех случаях, даже в присутствии господина Торанага. Это его долг. Только хатамото имеет право требовать немедленной аудиенции с господином…