Сёгун
Шрифт:
Первое. Господин Бунтаро секретно, через Такато, приехал в Мисиму. Один из его людей сболтнул об этом во время вечеринки с выпивкой, которую я устроил в их честь.
Второе. По дороге, во время секретного же визита в Такато, который длился три дня, Бунтаро дважды видел господина Затаки и трижды – госпожу, мать Затаки.
Третье. Перед тем как господин Хиро-Мацу покинул Мисиму, он сказал своей новой наложнице, госпоже Око, что она может не беспокоиться: «Пока я жив, господин Торанага не покинет Кванто».
Четвертое…»
Ябу поднял глаза:
– Как мог Оми-сан
– Теперь есть, господин. Пожалуйста, читайте дальше. Ябу вернулся к чтению свитка: «Четвертое. Хиро-Мацу решил, если потребуется, устроить заговор, не выпускать Торанагу из Эдо и объявить «Малиновое небо» вопреки его воле, с согласия господина Судару или, если так придется, без оного. Пятое. Все эти сведения достоверны: дело в том, что личная служанка госпожи Око – дочь воспитательницы моей тещи и была представлена госпоже Око, когда здесь, в Мисиме, скончалась, к сожалению, ее собственная служанка – от странным образом появившейся у нее болезни.
Шестое. Бунтаро-сан стал как безумный: задумчив, зол, сегодня совершенно без всякой причины вызвал на поединок и зарубил самурая – и при этом проклинал Анджин-сана.
И, наконец, последнее. Шпионы сообщают, что Икава Джикья собрал в Суруге десять тысяч человек и готов напасть на наши границы. Пожалуйста, передайте от меня приветы господину Ябу…» Остальная часть письма не представляла интереса для Ябу.
– Джикья, опять! Неужели я умру, не отомстив этому дьяволу!
– Пожалуйста, будьте терпеливы, господин, – успокоила его Юрико. – Скажите ему, Мисуно-сан.
– Господин, – начал коротышка, – несколько месяцев мы пытались осуществить ваш план – тот, что вы предлагали, когда прибыл первый чужеземец. Вы помните: увидев все эти серебряные монеты, вы сказали, что сотня или даже пять сотен, врученных нужному повару, удалят Икаву Джикья раз и навсегда. – Глаза Мисуно, казалось, еще больше стали похожи на лягушачьи. – У Муры, старосты Анджиро, есть двоюродный брат, а его брат в свою очередь – лучший сейчас повар в Суруге. Я слышал сегодня, что его взяли в дом к Джикье. Ему надо дать двести сотен вперед, а всего придется заплатить пять со…
– У нас нет таких денег! Невозможно! Где я возьму пять сотен – я кругом в долгах и не могу достать даже сотни!
– Пожалуйста, извините меня, господин. Простите, но деньги уже есть. Не все деньги чужеземцев остались в сейфе. Тысяча монет случайно оказалась неучтенной. Простите.
Ябу удивленно посмотрел на него.
– Как это?
– Видимо, Оми-сан приказал сделать это от вашего имени. Деньги тайно привезли сюда для госпожи Юрико, у которой сначала запросили и получили разрешение, чтобы, не дай Бог, не навлечь на себя ваш гнев.
Ябу долго размышлял.
– Кто это приказал?
– Я. После получения разрешения.
– Спасибо, Мисуно-сан. Благодарю вас, Юрико-сан. – Ябу поклонился обоим. – Так! Джикья хочет напасть? Что ж, наконец-то мы с ним посчитаемся! – Он дружески похлопал коротышку брата по плечу – тот был в восторге. – Вы поступали очень правильно, брат. Я пришлю вам несколько рулонов шелка
– Хорошо, господин, очень хорошо. Она просила принять ее самые лучшие пожелания.
– Мы непременно как-нибудь поужинаем вместе. Теперь о письме: а что вы обо всем этом думаете?
– Ничего, господин. Мне, напротив, важно ваше мнение.
– Во-первых… – начал было Ябу, но тут же осекся, поймав предостерегающий взгляд жены, и с ходу переменил тему: – Во-первых и в-последних, это значит, что Оми, ваш сын, – прекрасный, преданный вассал. Если я сохраню свое положение, то не забуду его, – он заслуживает повышения.
Мисуно, разумеется, рассыпался в изъявлениях благодарности. Ябу был с ним необычайно терпелив, поговорил, снова похвалил и, насколько позволяла вежливость, быстро его выпроводил. Юрико послала за чаем. Когда они остались одни, Ябу вопросительно посмотрел на жену:
– Что еще вы хотели мне сказать?
Обычно сдержанная Юрико явно была чем-то возбуждена.
– Пожалуйста, извините меня, господин, но я хочу поделиться с вами мыслью, которая у меня возникла: Торанага всех нас дурачит – он никогда не имел и не имеет намерения ехать в Осаку и сдаваться Совету регентов!
– Ерунда!
– Позвольте мне изложить свои доводы… О, господин, как вам повезло с вашим вассалом Оми и этим глупым братом, который украл тысячу монет. Мою гипотезу подтверждают такие факты: Бунтаро-сан, доверенный человек, тайно отправляется к Затаки. Почему? Очевидно, чтобы передать ему новое предложение. Что может соблазнить Затаки? Кванто, только Кванто. Так что предлагается Кванто – в обмен на преданность: тогда Торанага опять президент Совета регентов – нового Совета, с новым мандатом. – Она подождала, потом продолжала все так же сосредоточенно: – Если Торанага убедит Затаки предать Ишидо, он на четверти пути к столице – Киото. Как можно закрепить соглашение между братьями? С помощью заложников! Сегодня после обеда я слышала, что господин Судару, госпожа Дзендзико, их дочери и сын собираются через десять дней посетить свою почтенную бабушку в Такато.
– Все они?
– Да. Затем Торанага отдает обратно Анджин-сану его корабль – в отличном состоянии, с пушками и порохом, – посылает к нему двести фанатиков и возвращает все эти деньги, которых, конечно, хватит, чтобы оплатить чужеземцев-наемников, вако, подонков из Нагасаки. Зачем? Чтобы позволить ему напасть и захватить Черный Корабль чужеземцев. Нет Черного Корабля – нет денег, у христианских священников масса неприятностей, а они контролируют Кийяму, Оноши и всех негодяев – дайме-христиан.
– Торанага никогда не осмелится это сделать! Тайко пытался и не смог, а он был всемогущ. Чужеземцы могут обидеться и уплыть, и мы никогда не будем торговать.
– Да. Если это сделаем мы. Но на этот раз чужеземцы против чужеземцев… Нас это не касается. И если, скажем, Анджин-сан атакует Нагасаки и сожжет его – разве Харима теперь не наш враг, и Кийяма, и Оноши, и, из-за них, большая часть дайме Кюсю? Скажем, Анджин-сан сжигает несколько других их портов, совершает набеги на другие их корабли и в это же самое время…