Сёгун
Шрифт:
Торанага завершил беседу:
– Благодарю за высказанные вами мнения. Когда начнется наступление, вы вернетесь в Эдо и будете ждать дальнейших приказов. – Он сказал это твердо и со скрытым смыслом: Затаки все еще держал госпожу Дзендзико, сына и трех дочерей Судару заложниками в своей столице Такато. По просьбе Торанаги, Затаки дал Судару разрешение на отъезд, но только на десять дней. Судару официально дал согласие на сделку и обещал вернуться в этот срок. Затаки был известен своими глупыми понятиями о чести, мог запросто уничтожить их всех назависимо от того, был ли этот договор тайным или явным. И Торанага и Судару знали:
– Да, господин.
– Вы поедете в Мисиму сразу же.
– Тогда я сэкономлю время, если поеду этим путем. – Судару указал на перекресток впереди.
– Да, завтра я пришлю вам письмо.
Судару поклонился, подошел к своей лошади и вскоре уехал с двадцатью телохранителями.
Торанага поднял миску и подобрал лапшу, уже остывшую.
– О, господин, прошу прощения, вы желаете еще? – К нему подбежала молоденькая служанка, круглолицая, не очень хорошенькая, но живая и исполнительная, – как раз таких он любил среди служанок и своих женщин.
– Нет, благодарю. Как твое имя?
– Юки, господин.
– Скажи своему хозяину, что он делает хорошую лапшу, Юки.
– Да, господин, благодарю вас, господин, за то, что вы оказали честь нашему дому. Только дайте знак – и мы тут же сделаем все, что вам потребуется.
Он подмигнул ей, она засмеялась, подобрала поднос и убежала. Сдерживая нетерпение, он следил за поворотом дороги… Потом осмотрелся вокруг: гостиница в хорошем состоянии, крыта черепицей, стены чистые, везде опрятно, подметено… Вокруг двора и дальше, в окрестностях гостиницы, терпеливо дожидаются его телохранители, но главный охотник нервничает… Он решил: этот день – последний день его работы. Если всерьез отдаваться охоте, придется отправить этого человека в Эдо, с хорошей пенсией, и назначить на его место другого.
«Вот в чем разница между мной и Судару, – подумал он без всякой досады. – Судару не колебался бы. Судару приказал бы этому человеку тут же совершить сеппуку – это сэкономило бы ему пенсию и дальнейшие хлопоты и увеличило старательность его заместителя. Да, мой сын, я хорошо тебя знаю. Ты для меня самый главный из моих детей.
И еще больной вопрос – Дзендзико и ее дети… Если бы госпожа Дзендзико не была сестрой Ошибы – ее любимой и почитаемой сестрой, – я хоть и с большими сожалениями, позволил бы Затаки уничтожить их всех и спасти Судару в будущем от большого риска… А если я скоро умру? Они – его единственное слабое место… Но, к счастью, Дзендзико – сестра Ошибы и очень важная часть большой игры. Я не могу этого допустить. Надо бы, но не могу… На этот раз я должен выиграть! Не забывай, что Дзендзико ценна и по-другому: ум у нее острый, как шипы акулы, она рожает прекрасных детей и фанатично безжалостна, как и Ошиба, ко всему кроме своей семьи. С одной огромной разницей: Дзендзико в первую очередь предана мне, а Ошиба – своему сыну, наследнику Тайко.
Решено! До истечения десятого дня Судару должен вернуться в распоряжение Затаки! А если потянуть? Нет, это побудит Затаки сделаться еще подозрительнее, а мне меньше всего хотелось бы, чтобы он меня подозревал…
Ты мудро поступил, завещав власть Судару. Если будущее наступит, в его руках и руках Дзендзико оно будет надежным – при условии что они будут следовать завещанию. Назначить его главным наследником именно сейчас – это правильное решение и оно обрадует
Он уже написал Ошибе письмо, которое отправит вечером вместе с копией завещания. Да, он вытащит одну рыбью кость у нее из глотки – кость эта давно уже засунута именно для того, чтобы беспокоить ее. Хорошо сознавать, что Дзендзико – слабое звено Ошибы, – может быть, единственное… А вот какое слабое место у Дзендзико? Похоже – никакого. По крайней мере он еще не нашел, но, если оно есть, – найдет.
Торанага внимательно осмотрел своих соколов: они подпрыгивали, чистились, издавали какие-то звуки… в отличном состоянии, все – с колпачками на головах, кроме Кого, – ее большие желтые глаза метались из стороны в сторону… Кого, как и его самого, все интересовало…
«Что бы ты сказала, моя красавица, – мысленно спросил ее Торанага, – если бы я заявил тебе, что должен быть нетерпеливым и вырваться отсюда; что главный мой бросок будет вдоль Токайдо, а не через горы Затаки, как я сказал Судару? Ты, возможно, спросила бы почему… А я ответил бы, что не доверяю Затаки так же, как не могу летать. А летать я не могу совсем…»
Тут он заметил, что глаза Кого метнулись в сторону дороги. Он посмотрел туда – и улыбнулся, увидев паланкины и лошадей с багажом, появившихся из-за поворота.
– Ну, Фудзико-сан, как вы?
– Хорошо, благодарю вас, господин, очень хорошо. – Она еще раз поклонилась, и он заметил, что видимо, шрамы от ожогов уже не болят, ноги слушаются как прежде, а на щеках появился приятный румянец.
– Могу я спросить, как Анджин-сан? – поинтересовалась она. – Я слышала, переезд из Осаки был очень тяжелым, господин.
– Он теперь вполне здоров.
– О, господин, это лучшая новость, какую вы могли мне сообщить.
В следующем паланкине его приветствовала с веселой улыбкой Кику.
– Ах, как мне приятно видеть вас, господин, я так скучала. Это тянулось так долго…
– Да, прошу меня извинить, я сожалею. – Он был согрет ее удивительной красотой и скопившейся в ней внутренней радостью, – это отвлекло его от нахлынувших тревог. – Очень рад видеть вас. – Тут он увидел последние носилки. – Ах, Дзеко-сан, сколько времени прошло! – заметил он довольно сухо.
– Благодарю вас, господин, я заново родилась, когда увидела вас своими старыми глазами. – Поклон Дзеко был безупречен, она была одета особенно тщательно – он уловил что-то розовое под ее кимоно из самого дорогого шелка. – Ах, какой вы сильный, господин, – прямо гигант среди других мужчин! – пропела она.
– Благодарю вас, вы тоже выглядите прекрасно. Кику захлопала в ладоши при этом обмене любезностями, и все засмеялись вместе с ней.
– Я распорядился, чтобы вы пока оставались здесь. – Он был полон радостью при виде Кику. – А вы, Фудзико-сан, пожалуйста, пойдемте со мной.
Он отвел Фудзико в сторону. Когда она напилась чаю, освежилась и они поболтали о всяких пустяках, он перешел к главному:
– Вы дали согласие на полгода, и я согласился на полгода. Извините, но сегодня я должен знать, не хотите ли вы изменить это соглашение.
Маленькое квадратное личико Фудзико сразу потеряло всякую привлекательность, как только его покинула радость. Кончиком языка она на момент прикоснулась к зубам.
– Как я могу изменить это соглашение, господин?
– Очень легко. Оно кончилось. По моему приказу.