Сёгун
Шрифт:
– Очень хорошо. Пожалуйста, извините меня за то, что я так надоедаю вам, но я подумала, что лучше всего спросить. Мидори-сан, я надеюсь, ваше путешествие было не очень тяжелым?
– Прошу прощения, но это было ужасно, – сказала Мидори. – Я рада, что вернулась, я не люблю уезжать. С моим мужем все в порядке?
– Да, все хорошо. Он много смеялся в этот вечер и казался счастливым. Он ел и пил умеренно и крепко спит.
– Госпожа-сан начала рассказывать мне об ужасных вещах, которые произошли, пока меня
– Тебе не следовало уезжать. Ты была нужна здесь, – прервала ее старуха с ядом в голосе. – Или, может быть, нет. Может быть, тебе постоянно следует отсутствовать. Может быть, ты привела к нам плохого ками в дом вместе со своим постельным бельем.
– Я никогда не делала этого, госпожа-сан, – сказала Мидори терпеливо. – Пожалуйста, поверьте мне, что я скорее бы покончила с собой, чем бросила мельчайшее пятно на ваше доброе имя. Пожалуйста, простите мне мое отсутствие и мои ошибки. Простите меня.
– С того времени, как сюда пришел этот чертов корабль, у нас одни неприятности. Это все злой ками. Очень плохой. А где ты была, когда ты так нужна здесь? Сплетничала в Мисима, объедалась и пила саке.
– Умер мой отец, госпожа-сан. За день до моего приезда.
– Ну, у тебя даже не хватило вежливости или предчувствия, чтобы быть у смертного одра твоего собственного отца. Чем скорее ты навсегда уедешь из нашего дома, тем лучше для всех нас. Я хочу чаю. У нас здесь гостья, а ты даже не вспомнила о своем воспитании, не предложила ей освежиться!
– Чай заказан сразу же, в тот момент, как она…
– Но он не подан сразу же!
Седзи открылись. Служанка нервно внесла зеленый чай и сладкие кексы. Сначала Мидори подала старухе, которая резко обругала служанку и стала грызть кекс, прихлебывая питье.
– Вы должны извинить служанку, Кику-сан, – сказала старуха. – Чай безвкусный. Безвкусный! И горячий. Чего еще можно ожидать в этом доме.
– Вот, пожалуйста, возьмите мой, – Мидори аккуратно подула на чай, чтобы охладить его. Старуха недовольно взяла его.
– Почему нельзя было сразу дать хороший чай?
– Что вы думаете обо всем этом? – спросила Мидори Кику. – О корабле и Ябу-сама и Хиро-Мацу-сама?
– Я не знаю, что думать. Что касается чужеземцев, кто знает? Они, конечно, сборище очень необычных людей. И этот великий дайме, Железный Кулак? Очень интересно, что он приехал почти в то же время, что и господин Ябу, да? Ну, вы должны извинить меня. Пожалуй, я должна идти.
– О нет, Кику-сан, я не могу и слышать об этом.
– Но ты же видишь, Мидори-сан, – старуха нетерпеливо прервала ее, – нашей гостье неудобно, и чай ужасный.
– О нет, чай мне понравился, хозяйка-сан, правда. Вы извините меня, я ведь немного устала. Может быть, завтра перед отъездом вы позволите мне навестить вас? Мне так приятно беседовать с вами.
Старуха позволила обмануть себя,
– Кику-сан, вы такая предусмотрительная, – сказала Мидори, держа ее за руку и любуясь ее красотой. – Это очень мило с вашей стороны, спасибо.
Кику на мгновение оглянулась на дом и вздрогнула:
– Она всегда такая?
– Сегодня вечером она была вежлива по сравнению с другими днями. Если бы не Оми и мой сын, клянусь, я отряхнула бы пыль этого дома с моих ног, обрила голову и стала монахиней. Но у меня есть Оми и мой сын, и я все терплю. К счастью, она предпочитает Эдо и не может долго оставаться здесь. Я только благодарю всех ками за это, – Мидори печально улыбнулась, – просто привыкаешь не слушать, вы знаете, как это бывает. – Она вздохнула, очень красивая в лунном свете. – Но это все пустяки. Расскажите мне, что произошло здесь с тех пор, как я уехала.
Именно для этого Кику так быстро пришла в этот дом, так как было очевидно, что ни мать, ни жена не захотят, чтобы Оми разбудили. Она рассказала милой госпоже Мидори все, что могло помочь ей защитить Касиги Оми, так же как она сама пыталась защищать его. Она рассказала ей все, что знала, за исключением того, что происходило наедине с Ябу. Она добавила слухи и рассказы, которые дошли до нее от других девушек или были придуманы ими. И все, что ей рассказал Оми, его надежды, страхи и планы, – все о нем, за исключением того, что произошло у них сегодня вечером. Она знала, что это неважно для его жены.
– Я боюсь, Кику-сан, боюсь за моего мужа.
– Все, что он советовал, было разумно, госпожа. Я думаю, что он все делал правильно. Господин Ябу нелегко награждает кого-либо, и три тысячи коку повышения платы он заслужил.
– Но корабль теперь у господина Торанаги, и все эти деньги у него.
– Да, но для Ябу-сама предложить корабль в качестве подарка было гениальной идеей. Оми-сан подал идею Ябу, – конечно, за это уже плата достаточная, не так ли? Оми-сан должен был зарекомендовать себя как преданный вассал. – Кику немного исказила правду, зная, что Оми-сан был в большой опасности, а с ним и его близкие. «Что будет, то будет, – напомнила она себе. – Но невредно облегчить опасения приятной женщины».
– Да, я могу это видеть, – сказала Мидори. «Пусть это будет правдой, – молилась она. – Пожалуйста, пусть это будет правдой». Она обняла девушку, ее глаза наполнились слезами. – Спасибо. Ты так добра, Кику-сан, так добра, – Ей было семнадцать лет.
Глава Восьмая
– О чем ты думешь, англичанин?
– Я думаю, будет шторм.
– Когда?
– Перед закатом. – Дело было около полудня, они стояли на юте галеры под серыми облаками. Шел второй день, как они вышли в море.