Секрет Галатеи
Шрифт:
– Нет, – с пальцев девушки сорвалась слабая вспышка, но почти тут же бесследно растаяла.
– Даже не думай, здесь не получится использовать магию, – лениво заметил дроу. – Но, конечно, к клиентам вы будете выходить только в ограничителях.
Он кивнул, и другой охранник продолжил избиение. Какое-то время он пинал её, затем, устав, принимался стегать жёсткой верёвкой, которая очень скоро стала оставлять на коже порезы. Тиана выла, и от этого пронзительного звука Кирсту трясло. Истязание было настолько жутким, что все они плакали от ужаса и, когда, однажды не выдержав, Рэнна вдруг закричала “Умоляю, хватит! Что же вы делаете?!” – главный снисходительно взглянул на неё – и в этом взгляде Кирста прочла
Когда помощник наконец устал, от Тианы осталось лишь безвольное, дрожащее тело. Она даже не могла пошевелиться, и мужчина только носком ботинка заставил её перевернуться на спину.
– Так, отнесите её на кровать.
Две мужчин оттащили Тиану в темноту подвала, а начальник вновь принялся расхаживать перед ними. Больше всего Кирсту пугало в нём то безмятежное спокойствие, с которым он принимал решения. Для него всё было давно известным спектаклем, в котором он не глядя знал, когда и что предпринимать, и любые их реакции были давным-давно просчитаны.
– Думаете, вы первые такие? – дроу взглянул на них, притихших и раздавленных. – Учтите, у меня ещё много методов, как сладить с вами. На тех, кто тут живёт давно, мне даже голос повышать не приходится. И, между прочим, помните, что мы прекрасно знаем, где живёт ваша семья. Поэтому крупный промах с вашей стороны может отразиться и на их благополучии. Сегодня, – он кивнул на Тиану. – я просто устроил вам небольшое шоу, в честь прибытия. Хотя при наличии добровольцев мы сможем и повторить. Так, а теперь продолжаем, следующая на середину круга.
После того момента Кирста больше ничего не помнила. Она пришла в себя уже в тишине, в том же самом подвале – уже без мужчин. Дверь, ведущая наверх, была заперта, и они сидели одни в тусклом помещении, где находились только кровати с голыми матрацами и одеялами. На трёх из них смутно угадывались знакомые силуэты. Царило гробовое молчание.
Кирста обхватила колени руками – не от холода, она едва себя ощущала – а чтобы хоть как-то защититься от того ужаса, который лишал её рассудка. Жёсткий голос дроу, точно оглушительный набат, монотонно и неумолимо звучал в голове.
“Никто не будет вас здесь искать”
Мерзкое чувство отчаяния
“Это займёт года два-три, и тогда мы отпустим вас на все четыре стороны…”
Конечно, никто из них отсюда уже не выйдет
Теперь, вспоминая разговоры с Сивилистой, она видела, как ловко та подыгрывала ей, ненавязчиво и планомерно подводя к своей цели – как терпеливо втиралась в доверие и нащупывала слабые места, затем сыпала соль на раны, и играя на её комплексах, рисовала притягательную картину будущего. Видела, какие они все были наивные, пойдя за ней.
Глава 3 – Город засыпает, просыпается…
Корабли лежат разбиты,
Сундуки стоят раскрыты.
Изумруды и рубины осыпаются дождём.
Если хочешь быть богатым,
Если хочешь быть счастливым,
Оставайся, мальчик, с нами –
Будешь нашим королём.
~ “В синем море, в белой пене”4
Скрючившись
“Эй, ты что тут сидишь? Идём скорее, все уже ждут”
“Это всё сон, это всё сон,” – повторяла она себе. Встреча с Сивилистой в Цифее, поездка и девочки точно не могли ей присниться – слишком детальными были воспоминания, слишком живыми были не умершие ещё надежды, но разве возможно, чтобы вместо работы в фирме их продали за деньги? Нет, так не бывает, не бывает, не бывает!
Но время шло, и пальцы на руках и ногах Кирста стыли в неподвижной позе. Холод поднимался вверх по конечностям, достигал костей и пробирал крупной дрожью тело, а вслед за ним тихой поступью подбиралось онемение. Когда стопы и кисти окончательно потеряли способность ощущать, Кирста была вынуждена пошевелиться и поменять позу. А для этого – поднять голову и столкнуться лицом к лицу с реальностью. Ничего не изменилось. Стены бункера были на месте, и силуэты Рэнны и Нириэн всё так же темнели в полумраке, который разгонял тусклый магический светильник. Кровати были низкие и сколочены из неотёсанного дерева, тонкие серые матрасы без постельного белья покрывали невнятного цвета тряпки – о, как это было реально и в то же время жутко! Ком подступил к горлу Кирсты, и она поднялась на шатающихся ногах, ощупывая шершавый камень. Ударила стену один раз, другой, словно надеялась так разбить оковы кошмарного сна – и почувствовала нарастающую боль в костяшках. Она не понимала одного – за что?
– За что?! – взвыла она, надеясь докричаться до тех, кто был по ту сторону этой стены. – Выпустите меня! Идиотка, идиотка! Зачем ты согласилась!
Её разум отказывался принять, что эта клетка – настоящая, и она никуда не может из неё деться. Ей всё ещё хотелось повернуть время вспять; отменить все встречи, отказаться от обещания, передумать в последний момент – эти простые решения, кардинально меняющие судьбу, были такими простыми и в то же время недосягаемыми.
Она колотила кулаками в стену до тех пор, пока полностью не выдохнулась и не потонула в глухих рыданиях.
– Кирста, – откуда-то из-за спины её позвал дрожащий голос Рэнны.
Кирста поднялась и машинально легла с ней рядом. Было очень узко, и они смогли уместиться, только перевернувшись на бок и прижавшись друг к другу.
– Мне страшно, – прошептала Рэнна. – Что теперь будет?
– Это не может быть правдой, – упрямо повторила Кирста, обнимая её за плечи.
– Знаешь, – всхлипнула Рэнна. – Я всегда боялась сказать, но теперь уже всё равно… Я ведь детдомовская. Там… нами не очень занимались. У меня был небольшой выбор, кем работать: продавщицей или поломойкой, больше профессий мы не знали. Я плакала в туалете каждый раз, когда приёмные родители выбирали не меня, и думала, почему же я такая отвратительная; почему я родилась настолько ужасной, что не могу получить хотя бы приёмную семью. Когда Сивилиста объяснила, что я нормальная, что виной всему моё окружение, что в новой стране я смогу совершенной новой дроу, я решила, что удача мне наконец улыбнулась. Что на этом свете есть справедливость. Кирста, чем мы заслужили это? Разве мы заслужили это? – её голос дрожал, требуя ответа от судьбы. От мира, который допустил этот произвол.