Секреты герцогини
Шрифт:
Алекс перекатился на спину и положил Каролину на себя. Она дерзко оседлала его, золотистые локоны окутали ее мягким облаком, рубашка соблазнительно сползла с плеч. Она почувствовала себя распутницей, упиваясь властью, которую подарила ей эта позиция. Погладив ладонями его грудь, она поцеловала влажную кожу, как это делал он, потом неторопливо опустилась по подтянутому животу вниз. Маленькая ручка легла на внушительный холм натянувшейся ткани, и Каролина, замерев, неуверенно посмотрела на Алекса.
– Расстегни
Дрожащие пальчики принялись храбро сражаться с застежками. Брюки в мгновение ока присоединились к рубашке, исчезнув где-то во мраке ночи.
Пораженная твердостью и гладкостью мужского естества, Каролина неловко взялась за него и дотронулась губами до мягкого кончика. Алекс застонал от удовольствия, и она улыбнулась ему. Затем не в силах сдерживаться, он жадно потянулся к ней. Его губы впились в ее губы, и когда они упали на бархатные подушки, тела их сплелись в единое целое.
– Ах, Каролина, ты такая красивая! – прошептал он. – Я никогда не видел никого красивее тебя. В тебе все прекрасно.
В темноте, в слабом мерцании свечи, время словно замедлило бег. Каролина продолжила целовать возлюбленного, прижимаясь к его мускулистому телу, в то время как его руки гладили ее бедра, подбираясь все ближе к заветной пещерке.
Вскоре опытные пальцы, утонув в кудряшках черных волос и влажных складочках, скрытых под ними, принялись описывать круги рядом с набухшим бугорком. Каролина всхлипнула от желания, не зная, чего она ищет, к чему стремится. Для нее было достаточно и того, что он знал. Алекс умело играл на струнах ее тела, гладил ее, массажировал, ласкал, сжимал в объятиях, двигался. Он давал ей больше, чем она могла представить. Больше, чем было возможно. Он шептал ей на ухо сладкие слова, соблазнительные, грешные, вызывающие.
Каролина утонула в потоке острых ощущений, закуталась в них, и вдруг, совершено неожиданно, они прокатились по ней каскадом такого чистого и яркого удовольствия, которое граничило с самим совершенством. Она словно взмыла к звездам, распалась на миллионы крошечных кусочков и, бездыханная, вернулась обратно на землю, снова и снова выкрикивая в темноте его имя.
Не давая ей опомниться, Алекс выдохнул:
– Я хочу тебя.
Затем он вжался в нее, сгорая от желания погрузиться в ее глубины. Она была теплой, влажной, готовой принять его.
– О! – ошеломленно вздохнула Каролина. – Алекс, родной мой!
Его имя – это желание, ставшее явью.
Алекс входил с нее снова и снова, пробуждая в ней сладострастные эмоции, заставляя ее чувствовать себя настоящей женщиной. Чем глубже он проникал в нее, тем сильнее она ощущала себя его частью, осознавала, что она принадлежит ему, и только ему одному. Он был ее миром, ее вселенной. На всем свете не осталось никого,
Каролина выгибалась навстречу каждому его удару, подстраиваясь под его ритм, а его движения становились все более настойчивыми, все более исступленными. Наконец ее имя слетело с его губ вместе со сладким стоном; он достиг вершины и внезапно замер, отдаваясь на волю неистовым чувствам, прижимая к себе ее теплое тело.
В неверном сиянии свечи поцелуй за поцелуем воспламеняли их страсть, пока обоим не захотелось большего. И так всю долгую темную ночь они снова и снова тонули в море удовольствия на пурпурных покрывалах огромной кровати.
Когда в комнату пробились первые проблески зари, Алекс, обняв Каролину, погладил золотистые волосы прелестной головки, прильнувшей к его груди. Ему трудно было поверить в то, что он лежит в ее постели и чувствует себя невероятно счастливым. Наконец-то она согласилась стать его женой. Какую власть имеет эта женщина над его сердцем? Она будто и не знает, что способна перевернуть весь его мир, стоит ей бровью повести.
– О чем ты думаешь?
– Я рада, что ты не остановился.
Алекс рассмеялся.
– Я тоже. – Он поцеловал ее.
– Я совсем не так себе это представляла… – Каролина вздохнула.
– А как?
– Ну… – Щеки ее полыхнули огнем. – Просто не думала об этом. – Она смущенно улыбнулась ему, поглубже закутываясь в его объятия. – Боюсь, теперь я захочу остаться здесь навсегда.
– Это легко устроить. – Алекс поцеловал ее в щеку. – Но к сожалению, сегодня я должен уйти до того, как меня здесь застукают. Только представь, какой будет скандал, если меня найдут в твоей постели!
В зеленых глазах Каролины загорелись задорные огоньки.
– Как ты думаешь, что скажут домашние, если обнаружат нас вместе?
Герцог улыбнулся и крепче прижал ее к себе.
– Думаю, твоя бабушка придет в ярость и прикажет выпороть меня. Зато Эмма станет втайне восхищаться таким поворотом событий и мечтать о том, чтобы нечто столь же романтичное случилось и с ней. Мой брат, вне всякого сомнения, от всей души поздравит меня, а моя бедная матушка ужаснется при виде такого неджентльменского поступка и упадет в обморок.
Каролину рассмешило это красочное описание.
– Насчет остальных ты прав, но не думаю, что герцогиня по-настоящему ужаснется. Она куда более искушенная в таких делах, чем тебе кажется, и все понимает.
– О чем, ради всего святого, вы с ней беседовали? – Алекс задумался над тем, как далеко мог зайти их разговор, и это его встревожило.
– О многом. – Каролина таинственно улыбнулась.
– У тебя сложилось неверное представление о моей матери, она дама старомодная и очень строгих правил.