Секреты герцогини
Шрифт:
– Я умираю, Салли. Что станется с моими крошками, когда я уйду? Иногда мне хочется, чтобы они родились мальчиками. У мужчин жизнь легче – у них есть свобода. Мужчины могут сами выбирать себе будущее, но только не женщины. Я поступила эгоистично, сбежав с Ричардом; мне надо было послушать отца, но я не задумывалась о последствиях, которые придется расхлебывать моим детям. Я была не слишком хорошей матерью… – Кэтрин закашлялась, по впалым щекам побежали горячие слезы.
– Неправда, вы прекрасная мать. И разве можно жалеть о том, что у вас две такие красавицы дочки? – Салли
– Только… не говори Ричарду… – просила Кэтрин в промежутках между изнуряющими приступами кашля, сотрясавшими ее истощенное тело. – Я хочу, чтобы моя семья позаботилась о девочках. В Фэрвью их ждет прекрасная жизнь, если мой отец примет их.
Это был единственный раз, когда Кэтрин высказала сожаление о той роскоши, которую она оставила ради Ричарда Армстронга, своей великой любви.
– Я хочу, чтобы мои дочери имели больше, чем это. – Кэтрин обвела рукой тесный коттедж и убогую обстановку. – Ричарду и в голову не придет подумать об их будущем. Каролине уже двенадцать, через несколько лет она станет совсем взрослой, и я не могу допустить, чтобы моя дочь вышла замуж за простого крестьянина.
– Выпейте это. – Салли поднесла к губам Кэтрин кружку с водой.
– Обещай мне, Салли… Обещай мне отправить девочек к моим родителям. – В зеленых глазах Кэтрин загорелась мольба.
– Обещаю. Не волнуйтесь, о девочках непременно позаботятся. – Салли с трудом сдерживала слезы.
Кэтрин слабо кивнула, ее веки опустились.
– Спасибо, – с облегчением выдохнула она.
Вскоре Салли тайком от Ричарда написала письмо родителям, сообщив им о смерти дочери и о ее предсмертном желании, чтобы Оливия и Эдвард Фэрчайлд взяли ее дочерей на воспитание. В отчаянии Салли наблюдала затем, как Ричард, отвергнув предложение родственников жены, решает самостоятельно заняться дочерьми.
Однако через восемь лет Ричард Армстронг умер, и Салли еще раз обратилась к Фэрчайдцам и сообщила им, что их внучки остались нищими сиротками. К тому времени старого графа уже тоже не стало и Оливия Фэрчайлд тотчас примчалась в Лилак-Коттедж за Каролиной и Эммой.
Теперь Салли могла быть довольна собой – она выполнила обещание, данное Кэтрин, и позаботилась о девочках. И еще Кэтрин наверняка похвалила бы ее за то, как она уберегла Каролину от несчастья. Даже Ричард остался бы доволен, если бы знал.
Салли открыла маленькую деревянную шкатулку, вытащила хранившиеся в ней письма и перебрала многочисленные конверты, адресованные «мисс Каролине Армстронг, Лилак-Коттедж, Шрусбери, Англия». Все они были, конечно же, запечатаны, она ведь не шпионка! Салли никогда бы не стала читать чужую переписку, но она была просто обязана изъять послания. Самой судьбой ей было предписано уберечь Каролину от ужасной ошибки и не дать ей сбежать с американским мальчишкой. Каролина должна жить в Англии, как любая хорошая английская девочка!
Салли захихикала. Каролина и не подозревала, что письма перехватываются. Иногда очень полезно иметь почтальоном кузена, не так ли? Взгляд Салли
Каролина ушла в себя и стала постоянно грустить, не получая вестей от Стивена. Салли не хотела делать больно своей дорогой девочке и всего лишь защищала ее. Разве она была не права? В итоге все сложилось просто чудесно: теперь Каролина станет герцогиней и будет жить в роскоши, вместо того чтобы чахнуть с дрянным мальчишкой в Богом забытой глуши!
Ох уж этот Стивен Беннет! Он так очаровательно улыбался, но Салли никогда не доверяла ему, подозревая, что у него с самого начала имелись дурные намерения в отношении Каролины.
Иногда она думала, не стоит ли бросить письма в огонь, но потом говорила себе: однажды, когда Каролина будет счастливо жить в браке, она перешлет ей письма, а Каролина посмеется и поблагодарит ее за то, что она уберегла ее от ужасной судьбы в Америке! Вот почему Салли решила еще немного подержать письма у себя, в том числе и те, которые все еще продолжали приходить.
Глава 17
Лондон, Англия.
Ноябрь, 1865 год.
– Никогда не видела столько народу! – возбужденно воскликнула Эмма, глядя из окна кареты на собравшуюся у собора толпу.
Утро выдалось на удивление солнечным для ноября; элита Лондона уже сидела внутри внушительного собора, а простые горожане заполнили окрестные улицы, рассчитывая хоть одним глазком посмотреть на свадьбу десятилетия.
– Не каждый день герцоги женятся, – заметил Кит Фэрчайлд, граф Гленвуд. – Особенно на моих племянницах. – Кит улыбнулся Каролине, которая сидела напротив него. – Ты так похожа на мою сестру, что у меня дух захватывает. Не сомневаюсь, она гордилась бы тобой!
Каролина поморгала, прогоняя слезы, нахлынувшие при воспоминании о матери.
– Верно, из тебя получилась восхитительная невеста, Каролина, – прошептала тетя Джейн.
– Спасибо. – Каролина выглянула в окно, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце.
Вскоре перед ними вырос собор, и Каролина судорожно вздохнула, не в силах избавиться от навязчивого чувства, твердившего ей, что она совершает ужасную ошибку.
Впрочем, что проку во всех этих сомнениях. Теперь было поздно что-либо менять: когда такое скопление народа ждет начала бракосочетания, отступать просто некуда.
Последние недели Каролина позволила потоку энтузиазма и свадебных планов подхватить ее и нести в нужном направлении, не слишком задумываясь над тем, что ждет впереди. Все случилось слишком быстро. С того самого момента, когда Алексу удалось получить ее согласие, она уже не была властна над собой. И не могла не поддаться общему настроению. Тогда она действительно была счастлива, и лишь сегодня, когда настала пора произнести клятву, ее начала мучить совесть.
Карета остановилась, и Эмма громко воскликнула: