Сексус
Шрифт:
– Мисс Эндрюс, – сказал я, – не окажете ли мне услугу? Мне бы хотелось заглянуть к вам на несколько минут и побеседовать.
– О, но мне уже не нужна эта работа, – проговорила она радостно. – Я нашла другую, лучше. Было очень любезно с вашей стороны…
– Мисс Эндрюс, – я не отставал от нее, – и все-таки мне хочется увидеть вас. Буквально на несколько минут. Если вы ничего не имеете против.
– О, что вы, что вы. Конечно, приходите. Я только хотела избавить вас от хлопот.
– Премного вам благодарен… Я скоро буду. В нескольких словах
– Может быть, вы прокатитесь со мной? – сказал я. – Я не верю в то, что эта девочка шлюха. Я ее начинаю припоминать. Думаю, я ее знал…
Мы прыгнули в такси и покатили на Семьдесят вторую улицу. Она жила в старомодном доходном доме. Четвертый этаж. Окна во двор.
Немножко встревожилась, увидев О'Рурка, но ничуть не перепугалась. Очко в ее пользу, отметил я про себя.
– Я не знала, что вы захватите друга. – Она посмотрела на меня чистыми голубыми глазами. – Извините, что квартира в таком состоянии.
– О, не беспокойтесь, мисс Эндрюс, – вступил в разговор О'Рурк. – Вас ведь зовут Нина?
– Да, – сказала она. – А что?
– Очень красивое имя, – сказал он. – Давно мне не приходилось его слышать. Вы, случайно, не испанка?
– Нет, не испанка. – Она говорила быстро и весело, и тон у нее был какой-то обезоруживающий. – Мать у меня была датчанка, а отец англичанин. А что, я похожа на испанку?
О'Рурк заулыбался:
– Честно говоря, мисс Эндрюс… Мисс Нина… Можно вас так называть? Нет, вы совсем не похожи на испанку. Но ведь Нина – это испанское имя, правда?
– Не хотите ли присесть? – сказала она, поправляя диванные подушки. А потом самым непринужденным тоном продолжила: – Вы, конечно, слышали, что меня вышвырнули с работы? Прямо вот так, без всяких объяснений. Но выплатили за две недели вперед. И я тут же нашла работу куда лучше. Так что ничего ужасного не случилось, не так ли?
Хорошо, что я привел с собой О'Рурка. Явись я сюда один, мне бы теперь пришлось уходить – вопрос исчерпан. А в том, что девушка ни в чем не виновата, я был уверен абсолютно.
Да, девушка… В приемных документах она указала, что ей двадцать пять лет, но, конечно же, ей было не больше девятнадцати. Выглядела она типичной провинциалочкой. Очаровательное созданьице и с очень живым умом.
Оценка О'Рурка явно совпадала с моей. Когда он снова заговорил, стало понятно, что думает он только о том, как загладить это пустяковое недоразумение.
– Мисс Нина, – сказал он тоном заботливого папаши, – мистер Миллер попросил меня прийти вместе с ним. Вы знаете, я инспектор ночной смены. Случилось маленькое недоразумение, в котором замешан один из наших клиентов, из тех, что обслуживаются вашим отделением. Может быть, вы вспомните, «Страховое агентство Брукса». Вспомнили это имя, мисс Нина? Вы могли бы очень помочь нам.
– Конечно, знаю я это имя! – воскликнула она с живостью. – Комната семьсот пятнадцать, мистер Харкурт. Я его очень хорошо знаю. И сына его тоже.
О'Рурк тут же весь подобрался.
– И сына тоже? – повторил он.
– А
– Ясно, – сказал О'Рурк, придвигаясь к ней поближе.
– Теперь мне понятно, почему меня выставили, – продолжала она. – Он считал, что я недостаточно хороша для его сына. Но я никак не думала, что он меня настолько сильно не любит.
Под эту болтовню я все более явственно вспоминал обстоятельства ее появления в Бюро по найму. Особенно одну деталь. Заполняя бланк приемного заявления, она очень просила, чтобы ее отправили именно в то из наших отделений, куда она и попала. В такой просьбе ничего странного не было: кандидаты часто просят об этом по тем или иным причинам, у каждого места есть свои преимущества и недостатки. Но теперь я вспомнил, как она улыбнулась мне, благодаря за проявленную отзывчивость.
– Мисс Эндрюс, – сказал я, – вы разве не просили меня при приеме на работу направить вас в Хекшер-билдинг?
– Конечно, просила, – ответила она. – Хотела быть поближе к Джону. Я же знала, как его отец старался нас разлучить. Я потому и из дому уехала. Мистер Харкурт пробовал меня на смех поднять, – добавила она. – Когда я первый раз принесла им телеграммы. Но мне было наплевать на это. Да и Джону тоже.
– Значит, – сказал О'Рурк, – вы не слишком огорчены, что потеряли работу? Потому что, если вы хотите обратно, полагаю, что мистер Миллер смог бы это устроить. – И он посмотрел в мою сторону.
– Нет, я и в самом деле не хочу обратно, – живо возразила она. – Я нашла работу намного лучше той и в том же самом здании!
И мы все трое рассмеялись. Пришла пора уходить.
– Ведь вы музыкант, да? – вдруг спросил О'Рурк. Она залилась краской.
– Вообще-то… да. Как вы догадались? Я скрипачка. Вот еще одна причина, по которой я приехала в Нью-Йорк. Я надеюсь когда-нибудь дать сольный концерт в зале мэрии. В этом большом городе можно жить такой захватывающей жизнью!
И она, совсем как школьница, хихикнула.
Здесь голос О'Рурка зазвучал очень серьезно.
– Это просто чудо жить в таком месте, как Нью-Йорк, – произнес он. – Надеюсь, вы добьетесь здесь всего, чего добиваетесь. И… – Он внезапно замолчал. Молчала и она. Когда пауза стала томительной, он взял обе ее руки в свои и, глядя ей в глаза, спросил: – Я могу позволить себе дать вам маленький совет?
– Почему же нет? – И она снова покраснела.
– Ну что ж. Когда вы будете давать свой первый концерт в мэрии, позвольте предложить вам выступить под своим настоящим именем. Марджори Блэйр звучит так же красиво, как и Нина Эндрюс. Вы так не думаете? Напрасно. – И, не тратя времени на то, чтобы полюбоваться эффектом произнесенных слов, он подхватил меня под руку и лишь в самых дверях сказал: – Я думаю, у вас все получится. Удачи вам, мисс Блэйр! Прощайте.