Секта
Шрифт:
Занятая своими переживаниями, Лариса опомнилась уже возле дома, когда дежурный охранник отворил ворота и машина въехала в просторный гараж. Напрасно она соврала Грише, что ее прихватят друзья. Незаметно миновать охранника едва ли удастся. Впрочем, ерунда. Если не пристанут с вопросами, он не станет трепаться, а за неделю все забудется. Кидин знает, что она собиралась уехать на дачу. Сегодня, завтра — какая разница? На Николиной Горе, правда, тоже своя охрана, но можно сказать, что застряла
Пока Гриша возился в гараже, она заказала такси и побросала в дорожную сумку заранее приготовленные вещи: смену постельного белья, переложенного саше с ароматными травами, белую плиссированную юбку, открытое платье на выход, пеньюар с валансьенскими кружевами, косметичку. Пожалуй, одной сумки не хватит.
Лариса зашла за стойку бара, отделанного шкурой зебры, и сняла с полок бутылку «Чивайс Регал» двенадцатилетней выдержки и гордоновский джин со всеми онерами: «Мартини» и ангостурой. В холодильнике должен быть грейпфрутовый сок, зеленые оливки и тоник. Она покажет своему мальчику, как делается настоящий коктейль!
Изысканный интерьер трехномерного «Сименса» в тропическом исполнении обогатил ее новой идеей. Все-таки праздник! Целых семь долгих ночей. Такое у них впервые. Как оно все сложится…
Оставив дверцы в распахнутом положении, Лариса полезла на антресоли за большим баулом из толстой кожи, в котором хранились горнолыжные ботинки. Вытряхнув их вместе с другим барахлом, швырнула баул на пол, а вслед за ним и сумку для тенниса: она же едет на дачу! Стало смешно, страхи куда-то ушли, и сразу повысилось настроение.
Услышав шум мотора и лязг открываемых ворот — Гришка, наконец-то, убрался! — она с удвоенной быстротой принялась опорожнять холодильник: шампанское с зеленой лентой, баночное пиво, замороженные креветки, филе индейки, икра, лососина, анчоусы — кажется, все. Нет, еще ананас, консервированная спаржа — он обожает! — маринованные корнишончики, торт из мороженого. Вот теперь, действительно, все.
Довольная собой, Лора принялась за укладку. В последний момент спохватилась, что забыла про подарки: бритву и английский одеколон. Заодно решила взять и табакерку. Вдруг придется по сердцу? Она с радостью отдаст.
Переодеваться не стала, только приняла душ, прихватив из ванной деодорант, натуральную губку и махровую простыню — пригодится.
Просушив волосы под феном, его тоже пришлось засунуть, она позвонила охраннику.
— Скоро должно подъехать такси — пропустите, пожалуйста, и поднимитесь потом за вещами.
Распахнутый холодильник сиял в вечернем сумраке, как витрина гастронома. Там оставалась еще масса вкусных вещей. Хотелось унести все целиком. Лора ограничилась
Саня дожидался любимой женщины с растущей тревогой и нетерпением. Стоя, прижавшись лбом к оконной раме и не зажигая света, провожал взглядом подъезжающие машины. Всякий раз, когда звякали дверцы лифта, обмирало в груди. Отсветы фар пробегали по нижним стеклам соседнего дома, жгучие огоньки стоп-сигналов вспыхивали и гасли в сумеречном мороке. Разросшиеся деревья во дворе непроглядной завесой накрыли подходы к парадному.
Клекот дверного звонка заставил Саню невольно вздрогнуть, словно и по нему прошел ток, когда Лора, надавив на кнопку, замкнула цепь.
— Открыто! — выкрикнул Саня, выскочив в коридор.
Она явила себя в освещенном проеме со всеми своими сумками, уверенная в себе и безмятежная.
— Внесите багаж, — надменно повела бровью, переступая через порог.
Саня нагнулся за баулом, похватал все разом и, опустившись на колени, облобызал ее открытые туфельки.
— Ты с ума сошел!
— Сошел, сошел, — задыхаясь, он покрывал ее полные ножки торопливыми поцелуями, пока не замер у самого лона, проникаясь животворным биением горячей податливой плоти.
Лора откликнулась коротким грудным смехом и, приподняв края юбки, в неуловимо балетном повороте грациозно выскользнула из его рук.
— Воистину рехнулся! Ты, часом, не пьян?
— В дрезину! — он распрямился, как отпущенная пружина, попытался подхватить Лору на руки — она оказалась довольно тяжеловатой — и, прижав к себе, жадно приник к губам. Не успела она опомниться, как от косметики не осталось и следа. Не только помаду, но и краску с ресниц, и тон, оттенявший скулы, все съели поцелуи.
Она вся напряглась, нервно передернув лопатками, его пылающая рука соскользнула, слегка задев застежку под блузкой, и медленно поползла вниз, следуя плавным, немыслимого совершенства линиям.
— Я нашел нужное слово, — Саня внезапно ослабил объятия.
— Слово? — весело изумилась она. — По-моему, ты искал все, что угодно, но только не слово.
— Что я искал?.. Это? — его чуткие руки снова пришли в движение. — Или, может, это?.. Нет! Наверное, тут?
— Дурашка! — Долгим зажигательным поцелуем Лора заставила его умолкнуть. — Не все сразу… Включи свет, — она высвободилась и, наклонившись над сумкой с бельем, принялась искать косметичку. — Это можешь занести в спальню.
— В так называемую спальню!
— В единственную на свете!
— В единственную и неповторимую, — радостно подхватил Саня.
— Вот тут вы ошибаетесь, господин Лазо. Мне бы хотелось повторить… Так какое же слово ты нашел?