Сектор "Дракон"

Подвойская Леонида Ивановна

Что-то здешние бугры и бугорки грешат собачьей терминологией. Ну, ладно, Аптекарь, с высоты своих лет мог кидануть в отношении меня некоторое словцо. За что его гориллы ответили. Но "щенка" от щенка слышать?

– Получи за щенка. Расписки не надо, - спокойно так сказал я, отдал микрофон в руки подскочившему Бульдогу, и пока тот раздумывал, что с ним делать, заехал "Виконту" по фейсу. Так, ничего не ломая, а просто типа "опустил ниже плинтуса". Ну не ниже, рядом. Под столик. И не их, а под соседний. Правда, тут же пропустил от "телесного" довольно жесткий удар по затылку. Но тут я сам виноват - залюбовался на дело рук своих. Но он тоже подлянка какая - сзади и по котелку! Но рука видимо, дрогнула все-таки на малолетку. С ног

то он меня свалил, но не отключил. А все остальное - дело привычное. В морду одному, в назревающее брюхо другому, короткий, но жаркий поцелуй - девушке (ты смотри, успела отреагировать - до крови прокусила!) и - через палисад во тьму дикой части этого парка. Поиграем в прятки? Думаю, вряд ли из-за таких пустяков будут устраивать облаву. Даже из-за плюхи губернаторскому сыночку. Губерненышу? Да, по своему опыту знаю, они - очень злопамятны. И детки, и их родители. Вот, у нас в школе сцепился я однажды с сыночком копа. И не просто копа, а такого, шишкастого. Да и не сцепился даже, а так, выкинул с нашей тусовки. Мы как бы для своих все сварганили, а тут этакий щегол щемится. Я ему так, ненавязчиво на дверь показал, а он меня посылает! Ну, и выкинул я его. Аккуратно, без травм. А вечером провожаю Настюху - нарисовался! Да еще с двумя жлобами. "Этот!" - говорит. Они мне дорогу перегораживают и один, без всяких обиняков мне - в ухо. Ох, и поконтачили мы тогда! Правда, вничью. Наверное, кто-то из соседей ментовку вызвал, вот мы в разные стороны от мигалки и брызнули. Хотя, почему вничью? В глазах Настюхи мой рейтинг здорово поднялся. Еще бы! Как она потом пузырилась в их "курилке": "За меня! Один против троих!". Это для меня тот прыщик в драке был не в счет. А в ее басне! Конечно, за такое мушкетерство я от нее и некоторые личные дивиденты получил.

Улыбаясь от воспоминаний, я остановился у берега озера, ополоснул холодной водой лицо, присел на какой-то камень. Холоднючий какой! Не могильный? Вскочил, посмотрел. Нет, гладкий. Наверное, многие здесь присаживались, любуясь на озерцо. Вот седалищами и отполировали... Так вот, чтобы дорассказать про злопамятство власть поимевших. Думаете, на этом и все? Да стал бы я такими баналами ваши уши грузить! Уже на следующий вечер возвращаюсь я с тренировки, навстречу - менты. Скрутили, наручники закинули в своего "бобика". Тут я уже не упирался - себе дороже. Думал, - в ментовку на разборку. Наив! Вывезли на пустырь и там отходили, так отходили! Потом браслеты сняли - и по газам. Я-то гадов этих запомнил. Но - "на потом". А "на сейчас" с утреца, на первой перемене встретил этого выкормыша... Даже не встретил. Он сам подрулил. С этакой ухмылочкой, как бы " ну шо?". А шо, шо? Сделал я ему больно. Только не так, как менты мне, а аккуратно. А когда он опять соображать стал, объяснил, что после каждого сеанса со мной ему еще покруче воздастся. И ведь поверил! По крайней мере, проверять не стал.

Вот и здесь этот губерненыш будет кусать вподлянку. Исподтишка. До этих самых выборов папаше такая реклама - отпрыск под столом - не нужна. Не любят у нас слабаков.

Что-то тяжело плюхнулось в озере, раздав круги во все стороны. Довольно быстро стемнело, похолодало не только на камне, да и вино переставало греть. И сколько я его выпил-то? Надо было возвращаться. Думаю, что после моей выходки у Аптекаря пропало желание приволочься к нам домой. Да и вообще, диковат этот парк ночью. Наверное, это и не парк вовсе. До ограды - парк, а дальше - просто лес. И чем дальше (а в данном случае - и выше в гору), тем он глуше. Еще какой медведь выберется. И если не на охоту, то так, размяться, потрещать косточками. А я с мишкой не совладаю. Пока еще нет.

Поэтому я начал быстро спускаться вниз, к цивилизации. Вот и парапет... Нет, мишки здесь не водятся. Для любого из них, даже самого хиляка это - не преграда. Как и для меня.

Хотя ночная курортная жизнь бурлила и брызгала, до нашего нового жилья я добрался без приключений.

Но пару точек, где их можно будет поиметь, приметил. В своем прогнозе я ошибся - Аптекарь сидел у нас на кухне и при моем появлении синхронно с ма начал укоризненно качать головой.

– А чего он...
– коротко отмазался я.

– Горит на тебе шкурка, аж дымиться!
– констатировал толстяк.

– Да, такой он у нас, - улыбнулась Лю. Мне нравится, когда она так улыбается. Понимающе. Поэтому вместо того, чтобы объяснить Аптекарю, что дыма без огня не бывает, я вздохнул и направился в ванную приводить себя в порядок. Но, плескаясь под душем, я твердо решил, что если этот кадр вдруг вознамериться остаться на ночь в комнате Лю, я его точно выкину.

К его счастью, у него хватило извилин не настаивать на продолжении банкета. Когда я вышел, от Аптекаря остался только запах его сигары. Довольно мерзкий для некурящего человека. Что касается ма, то она сидела в кресле и тоже курила, но только что-то ароматизированное. Тоже не фимиам, но я сейчас вякать на этот счет не стал. Тем более, что ее взгляд ничего хорошего не обещал. И правильно не обещал.

– Ты это все специально?
– начала выволочку она.
– По Аське соскучился?

– При чем здесь кто-то вообще?
– удивленно пожал я плечами. Нет, женскую логику понять трудно. Или, наоборот, она - одноклеточная: во всем видят только отношения полов?

– Ну как причем? Вот здесь засветишься, нас вычислят и вернут домой. Только нарежь себе насечку - туда нас вернет только Кэп. Да и тому проще сюда нагрянуть. И не знаю, куда потом тебе дорога, а мне - только в его пыточную.

Меня передернуло. Все-таки я к Лю... Ну, и не только потому, что она моя мать. В смысле - биологическая. Она - вообще ма славная.

– Да я за тебя этого Кэпа вот этими руками, ма! А если руки скуют - зубами загрызу, - оскалился я.

Я сказал искренне, хотя, может и красиво. Но Лю это тронуло.

– Да, зубки у тебя, как у волченка. Нет, уже у молодого волка, - улыбнулась она.
– И я под пытками буду уверена, что за меня ты отомстишь.

– Но ма...

– Мы же договорились - затаиться. Тихонько, ти-хо-неч-ко вырыть клад и смотать отсюда. Так?

– Нн-ну да.

– А ты что в первый же день вытворил?

– Да складывалось все так как-то...

– "Складывалось"! Что ты с Алексом сцепился?

– Аптекарь первый...

– Аптекарь? Метко. Пусть будет. Но первым ты ему квасом в лыч.

– Он хамить начал. Босса из себя строить.

– Он и есть в некоторой степени босс.

– По клизмам?

– Мишель., Мишель. Уже как бы и взрослый, а вместо подумать - только руками машешь. Аптеки это - лекарства. И не только пурген. Но и наркотики. Легальный канал. Конечно, только больным, конечно, по рецептам...

– Да-а-а... Сразу не въехал... Но при таком бизнесе вот так бродить по дешевым летним кабакам, снимать...

– Ну-ну. Договаривай... Ты хотел сказать: "Снимать дешевых лярв"?

– Я же не про тебя! Я про его поведение вообще.

– Спасибо. А то я уж обеспокоилась насчет своего сегодняшнего прикида. Или не в прикиде дело?

– Ма, проехали. Я. Не. Про. Тебя. Сейчас. Сказал.

– А если про него, то слышал его кредо? Типа: "Сейчас и с миллионом надо сидеть тихо".

– Просек. Но на кой он нам?

– На всякий.

– А твоя сестра?

– После пластики я ей и нарисуюсь.

– Как то все заумно и тонко. Не порвалось бы!

– Вот ты порвешь. В клочья! Если не уже. Ладно, с Аптекарем. А дальше - что?

– Ну, ты же видела! Я - культурно, как бы интервью, а он... Что мне, облизнуться оставалось? Тем более, при...

– Элизе.

– Как?

– Мне Алекс немного рассказал про эту девушку. Лиза, Лизавета - нормальные имена. Но ее родители назвали девочку Элиза. С английского оно переводится, как "лебедь", с немецкого, как "благородная дева".