Секториум
Шрифт:
— У вас там тайное братство, — предположила Алина, которая больше всех натерпелась от моих «братьев».
— Секта, — подсказали ей.
Отдел собрался вокруг моего бывшего рабочего стола, который пустовал с того времени, как уволилась Анжела. Мы заперлись на обеденный перерыв, включили самовар, разрезали торт…
— Вот, скажи, — начала разведку Галина Степановна, — можно ли привлечь такого человека, как Михаил?.. Не на ночку, а всерьез привязать к себе на всю жизнь?
— Можно, — ответила я. — Для этого надо усвоить два золотых правила, — сказала и почувствовала, как аудитория затаилась. — Первое: никогда не мешать, если он занят. Особенно,
Гоголевская немая сцена дала мне понять, что второе правило было здесь неоднократно нарушено.
— Как это? — удивились дамы.
Мой жизненный опыт никому из них не пошел бы на пользу. Казалось, они искренне не понимали, о чем речь.
— С мужиками так нельзя, — очнулась молодая особа, которую я не знала даже по имени. — Как так можно, жить и не спать? А если изнасилует?
— Вот, дуреха! — всплеснула руками Галина Степановна. — Если он тебе нужен, какая разница? Ты ж только о том и мечтала! Дождаться не могла…
Девушка обиделась, а Степановна томно поднялась над столом и стала расставлять чашки.
— Ира! Забери ты отсюда этого Мишку! — попросила она. — Забери от греха…
На работу в библиотеку меня не позвали, видимо, стол придерживали для своих, ушедших в декрет. Секториум тоже перестал нуждаться в моих услугах. Меня не всегда подзывали к компьютеру даже на сетевых планерках. Коллеги решили, что я утомилась и должна отдохнуть, съездить в отпуск или хотя бы переселиться в верхний дом. Это означало, что у них и без меня дел по горло.
— Опять участились аварии, — объяснял шеф. — Всех, кого можно, стараюсь выселить из бункеров, пока не закончится профилактика. И тебе полезно воздухом подышать.
— В бункере тоже есть воздух, — упрямилась я. — Надо будет — подышу.
В офисе секториане собирались раз в неделю, проверяли работу гвоздей. Я не навязывала свое общество, не чувствовала морального права разделять чужой успех. Мне опять казалось, что я самый бесполезный сотрудник, что пора подумать о новой командировке в Хартию. Не то чтобы я соскучилась по Птицелову, просто, по возвращении, родные стены выглядели иначе. Я нуждалась в этой новизне ощущений, как в витаминах, после долгой зимы.
— Подумаешь, радость, торчать на планерках! — удивлялась Алена. — Да я бы сто лет туда не ходила. Гумка, бандит, накаркал мне загнуться от лейкемии. Приходится делать профилактику. Папаша на почве этой дряни спился, а мне вот, видишь, передал по наследству. Теперь на этих планерках мухи дохнут от скуки. Что обсуждать? Зачем? Ни через год, ни через два ничего нового не произойдет. Послушайся шефа, отдохни, пока есть возможность.
Ни шефа, ни Алену я не послушала. И в один прекрасный день авария случилась в моем модуле: отказала гравитация, которая, как выяснилось, имела искусственное происхождение. Не иначе, как второпях модуль строили под наклоном. Я не сразу поняла, в чем дело, комната вдруг съежилась, наступила тишина и я заметила, что уже не сижу в кресле, а зависаю над ним. Каскад выпускал в сад летающие водяные ошметки, вода в бассейне вздулась. Мне пришлось вверх ногами задраивать дверь, чтобы все это не летело в гостиную. По счастью, сигнализация сработала, и Гума появился в модуле как раз тогда, когда я прокладывала себе воздушный коридор на кухню.
— Надо отключить воду, — сообразил он.
— Вот и отключи.
Упираясь руками в потолок, а ногами в пол, он дошел до центрального вентиля.
— Ты не будешь против, если в модуле
— Боже, Гума! Я как раз собралась принять душ! Похоже, придется писать на тебя жалобу в ЖЭС!
Гума почему-то чувствовал за собой вину. Наверно, техника была сигирийского производства. Он взял насос, полетел в сад отлавливать капли. Примерно то же я проделывала с посудой, разлетающейся из раковины. Обматывала тряпками хрупкие предметы, засовывала их в щели между предметами, прибитыми к стенам. Холодильник прогуливался по кухне на расстоянии электрошнура, стол уже стоял на потолке вверх ногами, а каждый проплывающий мимо табурет, целился в голову. «Все! — решила я твердо. — Перееду! Пусть здесь все вверх дном перевернется!»
— Приклей телевизор скотчем! — посоветовал Адам, выплывая из лифта.
— Бесполезно, — ворчала я. — Вы мне и так полмодуля расколотите!
Адам бросился на подмогу. Из всего скарба на месте устоял только компьютерный стол, потому что был приклеен к полу. Да еще кровать, потому что крепилась к тумбам, а тумбы, в свою очередь, к книжным полкам, ввинченным в стену. Все остальное, мы ловили и рассовывали по закуткам. Вымотались за час и плюнули…
— Знаешь, как выходить из невесомости? — спросил Гума, словно я первый день на вредной работе.
— У нее опыта больше, чем у всех нас, — ответил Адам.
— Тогда прижимайтесь к полу и смотрите на потолок.
— На случай, если ты перепутаешь направление гравитации? — пошутила я.
— Чтобы над вами не было тяжелых предметов, — пояснил Гума детально и обстоятельно, как его инструктировали перед отправкой на Землю. Чувство юмора у наших инопланетян включалось не раньше, чем через год работы среди аборигенов.
На кухне что-то лязгнуло, в ванной — грохнуло. В кладовке ящик с Володиным инвентарем рухнул в коробку, где хранился запас люминесцентных ламп. И, судя по звону, не промазал. Заработал каскад. Как только наполнился бассейн, я выключила рубильник и переехала в верхний дом.
Непривычные шорохи и звуки внешнего мира пугали. Шел дождь, колотил по оконному козырьку, на стене шипела радиоточка. Я чувствовала себя инопланетянкой. Это была не моя планета. Не та Земля, с которой я стартовала много лет назад, когда получила приглашение на работу. Та Земля осталась погребенной в воспоминаниях и не имела ничего общего с миром, который окружал меня сейчас. В этом мире на меня мог упасть потолок, меня могла стукнуть молния. В конце концов, я могла быть ограблена, пришедшим с улицы злодеем. Произошло то, от чего неоднократно предостерегала меня Алена: потерялось естественное ощущение защиты родной среды обитания, и мне предстояло наращивать его заново, преодолевая мучительный дискомфорт. Я старалась внушить себе, что это блажь, но однажды ночью действительно подверглась ограблению. Правда, злодей вылез на меня из подпола, напал на спящую и потребовал денег. Сначала я решила, что вижу сон, а потом узнала в темноте Мишину растрепанную шевелюру.
— Мне нужно сто тысяч баксов! — заявил он. — Давай все, что есть.
— Я не знаю, сколько у меня есть. Все деньги в модуле!
Модуль Миша уже обчистил, и продемонстрировал жалкие остатки, которые я собиралась при случае выслать брату. Там было несколько тысяч и кредитная карта.
— Это все, что ты скопила себе на похороны?
— Вообще-то, я рассчитывала пожить.
— Сколько раз тебе говорил, не обязательно тратить сразу все деньги, которые попадают тебе в руки! Сколько раз просил! До чего ж ты все-таки бестолковая!