Секториум
Шрифт:
— Флионеры не знают фронов, потому что фронов нет, — ответил он. — Их не знает никто. Фроны не живут. За ними нет космоса, только белые планеты. Землянам там быть не надо, флионерам тоже не надо. Там не надо быть никому.
На Флио меня никто не держал, но и не гнал. Миша психовал и выражался на языке Юстина. Сириус приобщался к микрофону с полезными советами, которые должны были помочь заманить на борт Птицелова. Но солнце впадало в ущелье, огромное и красное. Його бросил мне на циновку плащ, видя, что я не собираюсь возвращаться, а также отогнал
Имо по-прежнему сидел у синего языка плазмы, и что-то плавил на поверхности медальона. Напротив него неподвижно и безмолвно сидел отец. Проводив солнце, я перетащила циновку к ним ближе.
— Можно посмотреть, что ты делаешь?
Имо протянул мне на ладони медальон. В синем свете я разглядела контуры самолета, распластанного христианским крестом. Вокруг него изгибались свастикой четыре звездных рукава, напоминая контур Млечного Пути. Поверх был размечен треугольник с кругом внутри. Если круг превратится в глаз, получится сигирийский символ наблюдаемой цивилизации, который был присвоен Земле раньше, чем на ней возникло человечество. Это был наш обратный билет. Теперь я знала абсолютно точно, что Имо не сдвинется с места, пока не закончит работу.
Утром Миша ультимативно потребовал меня на борт.
— Насладилась рассветом? — злобно спросил он. — А о нас, простых тружениках космоса, не позаботилась?
— Он не согласен на переговоры. И слушать не хочет.
Сириус пришел Мише на помощь:
— Если он не хочет, может, найдется другой флионер? Мы могли бы сами прийти на станцию клана или договориться о встрече на нейтральной территории.
— Вас никто не подпустит к станции. Мне не позволили даже сойти со скалы на равнину. Трап идет только на скалу и управляется местной навигацией. Исключено.
— Допустим… если я хочу просто увидеться с ним, я могу сойти на скалу?
— Нет, Сириус, извини. Трап с чужаком не пройдет даже границу системы. И Птицелова я больше уговаривать не буду, он упрямее, чем Имо.
— Имо не отказывался меня выслушать.
— Потому что на тот момент не имел собственного мнения, а теперь он с отцом заодно.
— Я так и знал! — злорадствовал Миша. — Я сразу сказал, нахрен в это ввязываться? Чтобы Макака развлекалась с папашей, а мы здесь торчали за так… Я ему в почетный эскорт не нанимался!
— Твой акваланг уже пригодился, — напомнила я и пошла в душ.
— Это последний раз, когда меня поимели флионеры! — сказал Миша и пошел за мной. — Ты хоть полетала и все такое… А я тут зачем? Что я делаю в экспедиции, я не понял? Багажники для вас открываю?
— «Полетала» — ты имеешь в виду, без скафандра в космическом вакууме? Или удары током, от которых у меня ожоги по всему телу годами не заживали? Или ты завидуешь тому, что у меня чуть череп не треснул от перегрузок? Уйди сейчас же, дай мне принять душ!
Миша не ушел. Кроме того, его общество дополнилось угрюмой фигурой Сириуса, которую я узнала сквозь полупрозрачное окно душевой кабины. Все время, пока я мылась, они стояли
— Что они сделают, если я просто встану в «колокол» рядом с Имо? — спросил Сириус.
— Ничего хорошего, — ответил Миша.
— Можешь обсудить свою проблему с Айрой, — предложила я, — если тебе все равно с кем.
— Разве это моя проблема? — удивился Сир. — Разве она не наша общая? Если вы, конечно, считаете себя землянами.
— Лично я не вижу проблемы, — признался Миша.
— Потому что вас в любой момент примет Блаза, и вам наплевать на несколько миллиардов…
— Да, наплевать! Еще как наплевать! Я же не презираю весь мир за то, что ему наплевать на меня!
— Не сравнивайте ваши возможности, Михаил Борисович, с возможностями обычного человека. То, что вам дано Богом, отнюдь не ваша заслуга. Это скорее налагает ответственность, нежели дает права.
Я ушла, чтобы не слышать их, но дебаты переместились в мой сегмент.
— Что Айра?! — возмущался Сириус. — Айра ребенок. Вот, если бы отстегнуть ходовую часть от «Марсиона»… Мы бы за сутки достигли Флио. Не будут же они стрелять в нас, в конце концов!
— Э… — возражал Миша. — Причем тут мой «Марсион»? Хочешь проверить, лети сам. Лети на автономном движке скафандра. Лет за двадцать доберешься.
— Наверно, я так и сделаю, — ответил Сириус и пошел к себе.
Миша пошел за ним. У него было настроение поругаться с Сиром. В этом удовольствии он не мог себе отказать.
Имо вернулся вскоре. Булочку проведать, взять кое-что из инструментов. На нас, выстроившихся парадом, он внимания не обратил. Ну, как же! Теперь у него на шее висело целых два медальона, он стал дважды командиром корабля, который приобрел способность совершить обратный бросок. Джон уловил разницу раньше всех:
— Дай! — сказал он на «сиги» с интонацией озарения и, получив в руки новый медальон, убрался с дороги.
Имо сложил в рюкзак баллончики с краской, взял без спроса с Мишиного стола лазерный резак. Он выглядел посвежевшим, загорелым на фоне бледнолицых сородичей. Его ненормальная мускулатура стала еще шире. Он и на Земле имел свойство быстро наращивать мышцы, чем всегда вызывал зависть Миши. Теперь это начало раздражать и меня.
— Что-то я не воткнулся, — заехал Миша издалека, — что за пришельцы шастают по нашей палубе? Ты чей будешь, гуманоид?
— Скоро вернусь, — ответил ему пришелец, закинул рюкзак за плечо и пошел к трапу, но дорогу ему преградил Сириус.
— Может, обсудим наши проблемы?
Имо посмотрел на Сириуса, посмотрел на пустое место, где только что стоял Джон.
— Да, — согласилась я, — некрасиво как-то получается.
— Что я сделаю, если он не хочет? — удивился Имо.
Поразительно, но все моментально с ним согласились. Даже Сир отошел в сторону. Действительно, не хочет Птицелов, что поделать? Не волоком же его тащить. То, что он именно не хочет, стало вдруг само собой очевидно. Именно в этот момент, а не тогда, когда я объясняла то же самое.