Секториум

Ванка Ирина

— Помнишь, я обещал тебе рай? — спросил голос.

— И что?

— Смотри. Я везде…

— Сир, это всего лишь пустая планета.

— Свободная планета. Рай — это свобода, свобода видеть мир таким, каков он есть. Мы создадим его сами. Разве это не то, о чем мы мечтали?

— Ты мечтал, Сириус. Не я.

— Испугалась…

— Нет, я рада говорить с тобой снова. И, если ты поможешь мне вернуться на корабль и уйти в Галактику, обещаю, что никто тебя не потревожит.

— Не вижу в этом смысла.

— Не решай, пожалуйста, за меня. Не повторяй

моих ошибок, если ты мудрее.

— Когда Христа вели на Голгофу, он знал во имя чего…

— Не надо сравнивать меня с Христом, а мою жизнь с Голгофой. Я помогла тебе найти твой рай, теперь ты помоги мне вернуться в мой ад.

Звон в ушах заставил меня сомневаться в правдивости происходящего. Страх на мгновение вернулся, мне показалось, что пробилась связь, но эфир был пуст. Он звенел пустотой, не позволяя слышать внутренний голос.

— Сириус!!! Сириус…

— Ты не вернешься, — ответил он. — Твои люди придут за тобой и тоже останутся. Борт уйдет в Галактику привезет сюда новых…

— Сириус…

— Ты… Вы все будете жить в мире, который построите сами. Нет причины бежать от своих желаний. Нет причины бежать отсюда.

— Я не хочу жить на «белой планете».

— Дай время, здесь будут райские сады.

— Я не гожусь для райских садов. У меня другое предназначение.

— У тебя его нет, — сказал голос. — И у меня его нет. И у тех, кто остался на борту… У всех, кто работал в Секториуме, и у многих моих прихожан… Вы не можете вернуться так же, как не могу это сделать я. «Белая планета» — единственное место Вселенной, которое примет нас, обреченных землян. Только здесь мы сможем начать свою истинную историю.

— Она уже начата.

— Она закончена.

Облака потемнели. Пространство сомкнулось над моей головой, приняв очертание колпака, словно придавило крышей.

— Убери от меня резонатор, — попросила я. — Сир, слышишь? Отгони его!

— Тебе не о чем волноваться. Ты уже переступила черту; хотела знать историю Земли, но не думала, что это знание лишит тебя права вернуться… ибо знающие не возвращаются.

— Кто не возвращается? — удивилась я.

Небо навалилось на «стакан», оставив вокруг сплющенную линию горизонта. В голове зазвенело на все лады.

— Ты не знаешь о Земле главное. Никто в Галактике не знает и не узнает, потому что рожденный в аду не может увидеть солнце.

— Может быть, и мне не стоит его видеть, Сир?

— Я вынужден… иначе ты станешь считать меня тюремщиком.

— Не стану! Отгони от меня эту дрянь! Сириус, пожалуйста!

— Все ваше прошлое и ваше будущее давно состоялось. Оно записано, как информация на пластине, по которой ходит лазерная игла и возбуждает иллюзии. Сейчас она в точке твоей жизни, потом уйдет в будущее, дойдет до конца и вернется в начало. Если знающие начнут возвращаться, на древних иконах будут появляться ракеты. Если знающих станет много, они остановят иглу, срок жизни которой — вечность. Ты хочешь остановить вечность?

— Нет.

— Будущее написано без нас так же, как прошлое. Но не каждый, кто способен

его читать, видит одинаково далеко. Если ясновидцы начнут возвращаться, будущее не состоится.

— Я понимаю…

— Такие, как ты и я, мешают времени ходить по кругу. Ты хочешь остановить время?

— Не хочу.

— Мы — помеха в системе, и если хотим сохранить ее, должны уйти. Нам некуда возвращаться.

— Не знаю.

— Знаешь. Если я не уберу вас с Земли, тогда зачем я живу? Зачем я пришел в этот мир, ради чего познал его и покинул?

— Я объясню тебе…

— Я сам объясню. Я пришел, чтобы спасти от вас Землю. Я пришел, чтобы спасти вас с Земли.

— Мишка не поймет. Он все равно вытащит меня отсюда.

— Тогда мне придется достать вас из прошлого.

— Для этого тебе придется забрать у Миши корабль, а это не просто!

— Я заберу его у флионеров, которые разучились управлять «парусом». Поверь, это будет легко устроить.

— Однажды ты это сделал, да?

Сириус не ответил.

— Кажется, попытка была неудачной?

— Любую попытку можно повторить. На следующем витке я не промахнусь.

— Хорошо. Мне надо подумать.

Пятно в облаках накрыло края горизонта, и наступил мрак.

— Ты все обдумала. И сделала выбор. Тебе нужно время, чтобы смириться.

Звон в ушах стал особенно пронзительным, мне снова почудился Мишин голос.

— Миша! Миша! — закричала я, но никто не ответил.

Звон нарастал, небо дрожало. Акустическая волна перевернула «стакан». Внутри возникла вязкая среда, предохраняющая от удара.

— Сириус, может быть, мы вернемся на Землю вместе? Может быть, она примет нас? Может быть, мы придумаем что-нибудь… — кричал во мне кто-то очень напуганный; кричал, разрывая мне легкие, а внутренний голос говорил: «Не позорься. Ты только начинаешь жить и уже в крик. Тебе будет стыдно». «Мишка, я не хочу здесь пропасть! Сделай что-нибудь!» — умолял кто-то, дрожащий от страха, но внутренний голос стоял на своем: «Ты сделаешь все сама, ведь это будет твой мир, в нем все будет так, как ты придумаешь. Главное, все предусмотреть заранее, чтобы не пришлось ломать на середине пути». — «Миша! Миша! Ответь!» — кричал далекий, чужой и охрипший голос. «Все нормально, — успокаивал меня другой, близкий и теплый… — Так бывает. Привыкнешь. Ты ж привыкла жить на Земле, а это гораздо хуже. У тебя не спрашивали, хочешь ли ты родиться. А если бы спросили, что бы ты ответила?» «Мишка-а-а!» — кричал кто-то отчаянно.

Следующий удар повалил «стакан» на бок, невидимая волна расплющила облако, брызнула влага из каменных щелей. В «стакане» возникла невесомость, — последняя стадия защиты. Следующей будет консервационное поле, которое позволит сохранить организм внутри миллиарды лет, дольше, чем жизнь Вселенной.

«Когда мироздание изживет свой срок, я проснусь… — подумала я, — а ради чего?»

— Спит, — произнес надо мной голос Имо.

Полоса света врезалась в пространство капсулы.

— Неси ее сюда, — послышался издалека Мишин голос.