Секвестр
Шрифт:
— Мало кто из Бенедиктов правил долго, — пробормотал он и вдруг оживился:
— А знаете, кто из пап больше всего импонирует мне? Юлий Второй, «рафаэлевский» папа. О, Клингер, это был великий понтифик, монах и воитель в одном лице, мудрый пастырь и расчетливый политик. В истории папства, знаете ли, было много великих людей, но и ничтожеств хватало. Последних, наверно, было даже больше, и они-то нас и губят.
Клингер понял, что настал момент говорить о делах, иначе бы зачем этот умный и болтливый кардинал завел речь о своем собственном избрании.
— Вопрос о вашем избрании решен, — без обиняков произнес он, видя, как
— Нагло, но внушительно, — отметил Ибарра через минуту.
— Сейчас мы укрепляем свои позиции.
— А их и не надобно укреплять. У вас хорошая защита. Нептун трещит по швам, на Ганимеде постоянные восстания, а Фортиньяр и Потный Соуза слишком хорошие вояки, чтобы дать им гнить без дела. Но между вами и мной нужен негласный конкордат.
— За этим дело не постоит.
— Со своей стороны обещаю парочку грозных воззваний к верующим с амвонов крупных храмов и столько же не менее грозных булл… Но удержусь ли я после всего этого? — Казалось, Ибарра вдруг ушел в себя, затосковал.
— Все мы удержимся, — веско произнес Клингер.
— Во всяком случае, я попаду в историю, — мгновенно отозвался кардинал.
То, что смысл у этих слов двойной, Клингер понял только у самых дверей. Полуобернувшись, он спросил:
— Значит, Юлий?
— Четвертый, — мгновенно подтвердил за его спиной кардинал Ибарра.
Отель «Беллатрикс». Защитница
Высоко над земной атмосферой, вращаясь по плавному эллипсоиду орбиты, медленно и грузно, а на самом деле с колоссальной скоростью, двигался огромный тусклый шар блестящего зеленоватого металла — отель «Беллатрикс». В своем полете он был не один — окружал его самый разный космический сор: отжившие свое спутники, остатки кораблей, обломки допотопных ракет. Отелю мусор этот не мешал. Он принадлежал к числу самых дорогих в мире отелей, и его клиентами были люди, у которых, кроме тугого кошелька, имелся еще и намек на оригинальность — качество довольно редкое среди вышеупомянутого сорта людей. Эта псевдооригинальность не позволяла клиентам «Беллатрикса» жить в земных отелях, будь они даже расположены в карстовых пещерах Сибири. Земная орбита — вот и все, на что была способна фантазия этих людей.
Дымчатое стекло иллюминатора предохраняло глаза клиентов от острого отраженного света, исходящего от блистающих граней соседей «Беллатрикса»,
— металлических обломков, с такой же степенностью плывущих рядом. Внутри отель был донельзя комфортабелен, пышная отделка, дорогая мебель, старинные гобелены на стенах как бы покрывали недостаток новейших технических достижений: отель был построен давно и не покидал орбиты целых полвека.
Сейчас в «Беллатриксе» отдыхал Гастон Нерва — после трудов праведных и нездорового климата Нептуна. Его номер не был верхом роскоши: золотистая плитка пола, одна стена — сплошной зеленовато-коричневый иллюминатор, на остальных — гобелены: гибель Лаокоона, взятие Трои, — очень мило. Особенно нравилась Нерве гибель Лаокоона: «Ишь, как змеи-то его, а?» Мягкий свет круглых плафонов — зеленоватый. Визор — отключен. Большой бар, предмет отдохновения господина Нервы. Глубокое кожаное кресло — под старину. И никаких модных нововведений, как, например, фантомы — колеблющиеся в воздухе прозрачные прекрасные фигуры, навевающие сон.
Один
— Ага! — сказал Нерва, медленно переключаясь на мысли о том, что вот, стюарды какие стали нерасторопные, нужда в выпивке, а они где-то ходят и ходят, и новых бутылей не несут, а выпивке в нужде, то есть нужда в выпивке, и вообще, просто чтоб навестили — поговорить, а то уже сколько сидишь здесь, даже поговорить не с кем, уж все такие занятые, хотя визор-то отключен, сам и отключил, как поговоришь и с кем, главное, сиди, отдыхай, пей, что еще делать-то… Стук повторился. Громкий стук. Гм! Нерва нашарил под ручкой кресла кнопку и нажал. Дверь отворилась. Только на пороге стоял не ожидаемый стюард, а темноволосая женщина в строгом сером костюме, с бледным красивым лицом без малейших следов косметики.
Зрение у Нервы было неплохое, но хмельной туман застил его взор. «К примеру, зачем здесь эта женщина? — вновь заструились его мысли при виде неожиданной визитерши. — Одна из девочек? Клиентка?..» Прежде чем Нерва успел открыть рот, женщина переступила порог и затворила за собой дверь.
— Если не ошибаюсь, Гастон Нерва, адвокат? — спросила она приятным, но твердым голосом. Пока Нерва туговато-медленно соображал, что бы это значило, всеподмечающий взгляд женщины скользнул по комнате, по отключенному визору, коснулся столика с тремя бутылками, перешел на бокал в руке Нервы и, наконец, поднялся к его лицу — глаза женщины оказались голубыми и холодными. От ее взгляда с Нервы мигом слетело благодушное настроение. Он тут же узнал женщину.
— Что ж, я и так вижу, — произнесла женщина. — Меня зовут Кора Адрианеску, я из Комитета по защите прав неграждан Федерации. Впрочем, я думаю, что мне нет нужды представляться.
Выражение лица Нервы не изменилось, но внутри он весь подобрался.
— Я не понимаю… — пролепетал он, в то же время пытаясь отыскать выход из создавшегося положения. Он знал и Комитет, и эту женщину, Кору, слывшую самым неутомимым и твердым правозащитником, когда дело касалось неземлян. Ее вмешательство означало, что Комитет что-то вызнал, и их делу грозит огласка, даже хуже, суд и, может быть, кара. Комитет был очень влиятельной организацией, имевшей своего представителя в Сенате, и легко мог свести на нет всю их тщательно разработанную стратегию… О, Нерва знал Кору Адрианеску! А она знала его.
— Не прикидывайтесь, — жестко сказала она, садясь на стул возле столика. Покосилась на бутыли. — Ни за что не поверю, что вот от этого вы пришли в такое состояние.
— Отдыхаю, — сказал Нерва. — Расслабляюсь, знаете ли…
Она смерила его взглядом.
— Вы наверняка рассчитывали, что Комитет не узнает про вашу гнусную аферу. Ну так вот знайте: разведка у нас не хуже, чем в Государственном Ведомстве. Выкладывайте.
У Нервы не было больше необходимости скрываться под маской пьяного простака. Он холодно взглянул на Кору и выпрямился.