Съели…
Шрифт:
— Странно! А кто же тогда здесь был?
Ответ оглушил:
— Да НИКОГО у нас в кабинете не было!
«Наверное, переработался. Надо бы отдохнуть. Взять дня три в счет отпуска и смотаться к теще на дачу. Говорят, труд в саду укрепляет нервную систему, — размышлял Парамонов, тупо глядя в раскрытую папку. Работа, однако, не клеилась. — Но сначала надо покурить».
Курить Парамонов на этот раз отправился на лестничную площадку. Захотелось поглотать дым в одиночестве.
Сигарета внесла некую стройность мыслей в голову
— Конечно, я переработался, — облегченно вздохнул Парамонов, докурив до фильтра. — Может, кто-нибудь и заглядывал к нам в кабинет. Леночка об этом забыла. Она ведь такая рассеянная! Весь день в «Стратегию» играет…Ничего не произошло. Сейчас я вернусь в кабинет, сяду за стол — и за работу.
— А где это вы ходите, Александр Степанович? У меня небольшой вопросец появился, а вас на месте нет…
Парамонов лишь чудом не грохнулся на пол — зацепился за притолоку, оттого и удержался на ногах. За свободным столом, как ни в чем не бывало, сидел… Трубодуев!
— Я только на минуточку отлучился, вернулся, а вас и нет, — зажурчал он тенорком.
— Как — на минуточку? Куда — на минуточку? — Парамонов отлепился от притолоки. Трубодуев пожал плечами:
— Ну, куда… Заглянул в соседний кабинет — спросить у Виолетты Викторовны насчет отчетности по форме номер два.
— Что за отчетность? — с трудом успокоившись, спросил Парамонов. — Не слышал про такую.
Трубодуев аж взвился со стула наподобие китайского фейерверка:
— Как не слышали? Быть такого не может! Форма номер два. Не три, заметьте, а два!
«Он или я — сумасшедший, — подумал Парамонов. — Проверим. Какое сегодня число? Понедельник. Точно, это не я. Значит, он?»
— Да не знаю я про такую отчетность, — уныло отвечал Александр Степанович. — А что в нее вносят?
— В нее многое вносят, — улыбка расплылась по лицу Трубодуева. — Там все, все там есть! Графа часов, затраченных на курение. Графа часов, потраченных на объяснения. Графа часов, потерянных при употреблении…
— При употреблении чего?
— Да всего! — был ответ. — Чая. Кофе. Таблеток. Конфеток. Есть графа на чихание. Графа на сморкание. Графа на рыдание…
«Нет, я-то уж точно — отпадаю, — мелькнуло у Парамонова. — Это он сумасшедший. Точно, он!».
— Вот что, вот что… Олег Иванович? — Трубодуев с готовностью закивал со стула. — Вы посидите здесь с минуточку, я кое-куда схожу…
— Графа уходов в отчетности тоже имеется! — кинул Трубодуев вдогонку. Но Парамонов уже выскочил в коридор и реплики не услышал.
Две мысли владели сейчас чиновником. Мысль первая: надо звонить на «скорую» — пусть приедут и свяжут, в крайнем случае — таблетку дадут. И следом — вторая мысль: да откуда же он взялся, этот псих, на мою-то голову?!
— Что с тобой, Степаныч? — остановил Парамонова в коридоре младший специалист Шиленков. — Куда летишь? В кассу — аванс получать?
— Да какой там аванс, Коля?! — воскликнул Парамонов,
— Кто такой? — насторожился Черепков. — Проверяющий, что ли?
— Хуже, Коля, гораздо хуже! — Парамонов тревожно огляделся по сторонам. — Слушай, выручи, если сможешь. Пойдем ко мне в кабинет. Как друга, прошу!
— Зачем — к тебе? — не понял Шиленков. — Сам же говоришь, не за авансом бежал. Тогда зачем заходить?
— Да пойдем же, пойдем!
Так, вдвоем с Шиленковым, чиновник и вошел в кабинет… Что за черт? За столом опять никого не было!
— Где? — сказал Парамонов, указывая на пустую мебель. Леночка нехотя подняла голову от клавиатуры:
— Кто — где? — кротко спросила она. — Вы это о чем, Александр Степанович?
Но Парамонов не отвечал. Не шевельнулся он и тогда, когда Щиленков выразительно поглядел на Леночку и боком-боком выскользнул из кабинета. И лишь когда Леночка повторила свой вопрос, к Парамонову наконец-то вернулся дар речи.
— Вы и на этот раз скажете, что никто не сидел только что вот за этим столом? — Палец у Парамонова вытянулся наподобие указки. — Отвечайте: сидел или не сидел?
— Александр Степанович, я вас очень прошу: успокойтесь. Вы мне работать мешаете.
Вот-те на! Парамонов как плюхнулся на стул, так и продолжал сидеть, не в силах тронуться с места. «А позвонить все-таки не мешало бы, — как о чем-то отвлеченном размышлял он. — Но опять же — куда? Может быть, заодно уж и пожарников вызвать?..»
Запел телефон, и мысль о пожарниках осталась недорешенной.
— Але?
— Плодоженов звонит. Александр Степанович, у вас отчетность по форме два уже готова?
Из слова «что» у Парамонова получилось «чи… во?..», а «какая отчетность» вообще не выговорилось.
— Повторяю: отчетность по форме два у вас уже готова? — осерчала трубка. — Не готова? Ко мне зайдите. Я жду!
Как взобрался бедный Александр Степанович на второй этаж, остается лишь гадать. Известно лишь, что по пути он два раза останавливался и хватался за сердце, а один раз — довольно громко произнес загадочное слово «антабус». Прежде чем войти в кабинет, Парамонов перекрестился на табличку «Завотделом Плодоженов Н.С.». Впрочем, не помогло: завотделом встретил чиновника непонимающим взглядом:
— Вы ко мне?
— То есть я… Да, конечно! К вам.
— А зачем? — удивился Плодоженов. — Я ведь вас не вызывал.
Лицо у Парамонова стало под цвет обоев — сереньким, в мелкую клеточку.
— Как же? Не?.. Форма два. Минуту назад?..
— Александр Степанович, а вы не заболели, часом?
«Заболел я или не заболел?» — в голове у Парамонова словно бы щелкнули гигантским степлером.
— Не имею понятия, — отвечал Парамонов. — Согласно отчетности.
— Может быть, неприятности дома? — участливо спросил Плодоженов.