Семь цитаделей
Шрифт:
– Не знаю, - вздохнул Илья.
– Я не могу тебе этого объяснить. Просто я откуда-то знал, что бесконечность - это еще не все. Из нее можно вернуться. Но существовало там что-то, за гранью бесконечности, что-то очень страшное, неправильное, такое, чего не должно быть. И демон хотел отправить меня туда.
Макс не мог представить себе то, что описывал Илья, он понимал только, что это гораздо страшнее любой битвы.
– А как демон это делал?
– спросил он.
– Он пел, - кратко ответил Илья.
– Пел?!
– Да, - Илья содрогнулся.
– Это было как… как если бы вдруг запел город, который оставили
– Мы ничего такого не слышали, - удивилась Виктория.
– Он пел где-то внутри меня. Я никогда не слышал ничего ужаснее.
– Ну, хоть какой это был звук, ты можешь объяснить?
– с любопытством спросил Ромка.
– Звука не было, - Илья поднял удивленный взгляд.
– Я разве не сказал? Он пел молча.
Макс совсем запутался. То, что говорил Илья, было выше его понимания, хотя он всегда гордился своим абстрактным мышлением и умением отступать от общепринятых стереотипов. Видимо, все остальные думали примерно то же самое, потому что Гарт, слегка пожав плечами, произнес:
– Ну, он пел, а дальше что?
– Дальше… - Илья задумался.
– Дальше я стал сопротивляться. Мысленно произносить одни и те же слова. Первые слова молитвы. Он испугался, а потом ему стало больно, и он перестал петь. А потом моя душа вернулась назад.
Объяснение Ильи показалось Максу слишком простым. Если здесь каждого демона можно победить молитвой, то чего стоило рыцарям Цитаделей выйти на дорогу, и шагать по ней строем с молитвами. Глядишь, благословясь, и очистили бы за месячишко всю Третью грань от демонов.
– Не понял, - переспросил он.
– Демон испугался молитвы?
– Нет, не молитвы, - ответил Илья.
– Моего сопротивления.
Он больше не захотел отвечать ни на какие вопросы и надолго замолчал. Понимая, что Илья пережил сильное потрясение, друзья не стали настаивать на продолжении разговора. Тем более что объяснения Ильи были настолько туманными, что только еще больше запутывали. В конце концов, человек добровольно пошел на смерть, пожертвовав собой ради товарищей. Макс смотрел теперь на Илью совсем другими глазами. Раньше он видел в парне только благополучного человека из богатой семьи, довольно изнеженного и привыкшего к комфорту. Теперь Макс понял, что Илья - очень сильный, самодостаточный мужчина, настоящий друг, смелый и самоотверженный. Чем очень похож на отца, Льва Исааковича.
Наскоро поужинав, распределили дежурства и начали расходиться по шатрам. Макса мучил один вопрос. Улучив момент, когда их никто не слышал, он спросил у Ильи:
– А вдруг бы ты ошибся? Вдруг не смог бы сопротивляться демону?
– Значит, я бы погиб, - просто ответил Илья.
Макс посмотрел в его добрые, теплые карие глаза, такие веселые и озорные раньше, а теперь какие-то по-еврейски грустные, дружески хлопнул Илью по плечу, не зная, что сказать, и пошел к костру. Сегодня они с Булькой дежурили первыми.
Глава 29
В прохладе ночи раздавалось тихое потрескивание костра, унылые звезды зеленовато тускнели в высокой черноте. Макс поежился, плотнее завернулся в плащ и прислонился к теплому Булькиному боку. Пес поднял голову и тихо хрюкнул, приветствуя Аню, которая выбралась из шатра и присела рядом с Максом.
– Не спится… -
Макс обнял девушку и укутал ее полой плаща. Некоторое время они молча смотрели на язычки пламени, которые то становились зеленоватыми, то вдруг вспыхивали фиолетовым.
– Даже огонь здесь другой, - вздохнула Аня.
– Все чужое, страшное.
Макс покрепче прижал ее к себе, подумав, что давно уже не был с ней наедине. Последние дни настолько изобиловали опасностями и странными, дикими событиями, что для разговора по душам ни времени, ни возможности не оставалось.
– Все будет хорошо, - произнес он.
– Все будет хорошо…
Не придумав больше никаких слов, которые могли бы утешить и успокоить Аню, Макс осторожно поцеловал ее. Девушка ответила на поцелуй и обхватила его шею обеими руками. Булька вздохнул и деликатно отвернулся, делая вид, что спит. Макс и Аня упоенно целовались, вцепившись друг в друга как в последнюю надежду на спасение, целовались так, словно это могло помочь им выжить, словно виделись в последний раз. Они не знали, что будет завтра, останутся ли они живы, или один из них погибнет, сумеют ли они выполнить задуманное, вернуться в свой, такой уютный и понятный мир. В эти минуты для них существовало только здесь и сейчас - маленький островок любви в бездонном море ужаса.
Булька зарычал и беспокойно завозился, повернувшись к озеру и вглядываясь в темноту. "Вот и вся любовь", - грустно подумал Макс, неохотно выпуская Аню из объятий и пытаясь проследить за взглядом пса. Булька вскочил и напружинился, густая шерсть на загривке воинственно вздыбилась. Макс сумел различить в темноте какие-то комки, которые медленно приближались от озера к месту стоянки. Он встал и на всякий случай вытащил из ножен меч, продолжая наблюдать за неизвестными предметами, которые вызывали у Бульки явную агрессию. Бесформенные тела приблизились, и теперь Макс мог увидеть, как на их поверхности лаково взблескивает отражение звезд. Вне всяких сомнений, это были живые существа, они ползли по земле, как жирные гусеницы, сокращаясь и растягиваясь, оставляя за собой мокрый след.
– Буди остальных!
– Макс подтолкнул Аню к шатрам.
Девушка даже не пошевелилась, с ужасом и отвращением наблюдая за пульсирующим передвижением существ, каждое из которых было величиной с Ромку.
– Мне кажется, это пиявки, - неуверенно проговорил Макс и прикрикнул на растерявшуюся девушку.
– Буди народ, кому сказал!
Между тем чудовищные пиявки подползли уже совсем близко, принеся с собой тяжелый гнилой запах тины, заставивший Бульку чихнуть и с отвращением отступить.
– Ты чего, боишься, что ли?
– спросил его Макс.
На морде пса явственно проступило брезгливое выражение. "Только без меня", - казалось, говорили его глаза, - "Ты же не заставишь меня кусать это вонючее, скользкое?"
– Надо, Булька, - вздохнул Макс.
– Мне тоже противно, но ничего не поделаешь.
– Ну, что здесь?
– спросила Виктория, выбравшись из шатра. И сама себе ответила.
– Пиявки… а разве они ходят по земле?
– Теоретически могут, конечно, передвигаться с помощью присосок, - ответил из-за ее спины Сергей Иванович.
– Потрясающие экземпляры! Самые большие кольчатые черви, которых я когда-либо видел! Обычная пиявка достигает не более двадцати сантиметров в длину.