Семь девиц для некроманта
Шрифт:
— Блондины не в моём вкусе, — протянула она. — А твой братец так тем более. Горные ведьмы — свободные женщины, и их не интересует белый особняк у моря. Их интересуют пиратские корабли.
— Да как же! Каждая, даже из ваших, только и мечтает, как бы прыгнуть в постель к мужику получше! С твоими данными, я вообще не понимаю, почему мы здесь стоим, — фыркнула Сюзетт, глядя на Дару с лёгким презрением. — Даже солгать мне сейчас не можешь, что хочешь союза. Потому что тут лгать нельзя!
— А зачем ты подмешала мне яд? — спросил Себастьян. — В еду?
— Сначала сдох бы кот, а ты бы проверил
— Яд откуда взяла?
— Нашла, — гордо вскинула голову Сюзетт. — Я — не такая дура, как считает мой драгоценный братец. Я бы стала твоей женой и придумала б, как его посадить. А теперь дайте мне уйти, иначе в этом мире станет на одну горную ведьму меньше. Я бы и так с удовольствием это сделала. Почему эта мещанка? Почему не я?
Дараэлла уцепилась пальцами в запястье Сюзетт.
— Потому что она — не бледная безмозглая мышь, — совершенно неласково ответила она. — Молчи, Айрис! Даже самое бездарное существо лучше, чем такая дура, верящая каждому слову Юстиниана.
Сюзетт усмехнулась.
— Я сейчас перережу тебе горло, — протянула она, — и уйду отсюда. И закрою вас здесь. Лорд Брайнер даже не сможет ничего сделать, правда? А потом расскажу о том, как коварен некромант!
— Разумеется, — Дара усмехнулась. — Ведь Юстиниану всё равно, как он добьётся своего. Уверена, что он не отказался бы посмотреть на твой хладный труп у своих ног.
— Лжёшь, — голос Сюзетт задрожал. — Он желал мне добра. Он желал, чтобы я вышла замуж за могущественного человека и получила власть. Он был на моей стороне!
— Ты уверена? — усмехнулась Дараэлла. — А вот я бы за это не поручилась. Король Юстиниан всегда делал только то, что ему хотелось. А знаешь, какой исход был бы у всей этой истории?
Сюзетт молчала.
— Вы бы поженились, и ты не пережила бы первый брачный поцелуй. Потому что некромант может без последствий прикасаться только к женщине с таким же даром. Юстиниан всё очень хорошо продумал…
Рука девушки дрогнула. Себастьян сам невольно сжал руки в кулаки. Правда, произносимая Дараэллой, оказалась в разы больнее.
— Он задумал этот отбор только с одной целью — чтобы убрать Себастьяна с дороги. Специально выбрал дворянку, смерть которой достаточно больно ударит по лорду Брайнеру. Ведь простолюдинку убить — проще простого, это бы замяли. А вот сестру герцога де Ожелла, даже нелюбимую, просто так не сотрёшь с лица земли. Король бы вынудил вас поцеловаться, и ты бы умерла прямо у алтаря, сияющая от гордыни, а Себастьяна, вероятно, посадили бы или и вовсе казнили за то, как он использует свой дар. Что, не нравится? — в голосе Дараэллы послышалась насмешка. — Ты думаешь, — её голос как-то странно звенел, и Айрис показалось, что её сковало по рукам и ногам, — я лгу? В этой комнате? Так зачем мне это? Ты была всего лишь глупой жертвой, Сюзетт.
Дара осторожно прикоснулась к её запястью.
— Опусти кинжал. Всё закончилось, Сюзетт.
— Я перережу тебе горло! — маркиза де Ожелл дёрнулась, вновь прижимая острое лезвие к горлу Дараэллы.
Ведьма вынуждена была запрокинуть голову. По её горлу тоненькой струйкой
Себастьян стоял, бледный, как мертвец, сжимал зубы, наверное, с трудом сдерживая гнев, рвущийся на свободу. Они встретились взглядами, и Бастиан коротко мотнул головой, показывая, что не в силах воспользоваться магией. Сам себя загнал в ловушку.
— Ни с места, — предупредила Сюзетт. — Иначе ей конец.
Дара вдруг рассмеялась. Рука Сюзетт дёрнулась, и кинжал почти пронзил горло Дараэллы, но она крепко уцепилась в запястье маркизы де Ожелл. По лезвию пробежала волна, едва заметная, и вместе с кровью на камни упала серебристая шипящая капля.
Сюзетт истошно закричала, разжимая пальцы. Кинжал стёк лужицей расплавленного металла на пол.
Горная ведьма, забыв о собственной ране, повернулась лицом к Сюзетт. Её синие глаза засветились, меняя свой цвет практически до белого, и она занесла руку. Сюзетт успела только выдать тихий вскрик, прежде чем Дараэлла ударила её по лицу — не так больно, как унизительно.
— Дура, — произнесла она. — Ты думала, что можешь сделать что-то с горной ведьмой? Никогда не вставай на моём пути или на пути моих сестёр, когда мы выполняем данный горам долг. Ни одна стена не остановит нас. Ни одно чувство не заставит нас остановиться.
Сюзетт попятилась.
— Они клялись, что обретут любовь, — Дараэлла, щурясь, сделала шаг к Сюзетт, вновь сокращая расстояние между ними. — Ты думаешь, хоть один изменник выжил? Горная ведьма не простит предательства. А я поклялась, что восстановлю справедливость, и если для этого надо достать кого-то из мира мёртвых — я достану. Ты — пешка, глупый ребёнок, который наслушался чужих сказок. Я слушала их несколько месяцев — и мне хватило по горлу. Я знала, что не буду отдавать себя любви. В жизни хватает других целей.
— Ты не можешь колдовать, — прошептала Сюзетт, кажется, думая только о кинжале, обжегшем ей пальцы. — Ты — не человек…
— Я — ведьма, — гордо произнесла Дара. — Мы, ведьмы, не люди. Мы — Их дети. Дети гор. Дети того, кто в другом мире должен был стать богом, а у нас оставил только следы своего существования*. А ты — просто глупышка, поверившая в чужие клятвы. Но я не держу на тебя зла, — её голос вдруг смягчился. — Ты не заслуживаешь смерти.
Она сделала быстрый шаг вперёд, уничтожая разделявшее их с Сюзетт расстояние — и подула девушке на лоб. Маркиза пошатнулась и медленно сползла на пол. Дара же провела ладонью по горлу, стирая с него кровь, и повернулась к Себастьяну.
— Вот и всё, — прошептала она. — Нам пора ко двору, господа некроманты.
— Это всё было правдой? — звенящим голосом спросил Себастьян. — О Юстиниане?
Дара коротко склонила голову в согласном кивке.
— Да. И я хочу остановить его. В этом мой долг. В том, чтобы тьма, которую он так щедро рассыпает, не расползлась по миру. В том, чтобы справедливость восторжествовала.
— Но откуда, — не удержалась Айрис, — тебе всё это известно?
Дараэлла зажмурилась, словно пытаясь преодолеть боль.