Семь дней

Мейер Деон

Грисселу показалось, что он где-то уже слышал эту фамилию.

— Похоже, он белый.

— В самом деле, белый, к тому же африканер. Он служил собственным советником по правовым вопросам в «КонПроп», которая разрабатывает и владеет сорока процентами наших торговых центров. «КонПроп» стала одной из первых компаний, которая в далеком девяносто восьмом году стала работать по программе Расширения экономических возможностей чернокожих. Первые сделки Генри пришлось организовывать почти в одиночку. Вначале ему пришлось основательно изучить рынок. Он учился на ходу и приобрел

весьма ценный опыт. Потом он применил свой опыт на практике и открыл собственное дело. Поняв, как важно оказаться в нужное время в нужном месте, он устроил десять или двенадцать сделок по программе РЭВЧ. По-моему, сейчас его очень интересуют китайские компании, которые желают инвестировать средства в нашу страну. Его материальное положение можно описать словами «чрезвычайно хорошее». Живет он в Констанции.

— И он бы наверняка был в курсе махинаций А. Т.?

— Уж если кто и был в курсе, то наверняка он. Кроме того, Генри ван Эден наверняка знает, имела ли Ханнеке Слут доступ к такой информации.

Гриссел вспомнил, где слышал фамилию ван Эдена. По словам Томми Нкхеси, перед тем, как Ханнеке Слут убили, она отправила Генри ван Эдену письмо электронной почтой. По словам Томми, «письмо официальное, нечто вроде отчета о проделанной работе».

Из машины Гриссел позвонил Купидону и попросил достать из дела адрес и телефон ван Эдена.

— Ладно, — ответил Купидон. — А кстати, у нашего бондаря имеется лицензия на пистолет «Таурус-РТ92». Но больше ничего. Сейчас я проверяю всех его сослуживцев. Я тебе перезвоню.

Нажав отбой, Гриссел задумался. Почему Купидон так пылко ненавидит Эгана Роха? Сначала считал его убийцей Слут, теперь снайпером. Видимо, имелось в Рохе нечто такое, что пробуждало в Купидоне недобрые чувства. Гриссел прекрасно понимал своего коллегу, он и сам привык доверять своему чутью. Он шел по следу на запах, как гончая. Но Купидон слишком легкомыслен и не привык додумывать дело до конца. А им, особенно после фиаско с убийством Стейн, надо соблюдать особую осторожность. Нельзя, как тогда, ограничиваться всего одним подозреваемым.

Кроме того, Гриссел, в отличие от Купидона, не считал Роха виновным. Да, Рох не сказал Нкхеси всей правды, но, скорее всего, потому, что хотел защитить репутацию Ханнеке Слут. Кроме того, у него в любом случае имелось железное алиби.

Очень трудное дело! И хуже всего, что у него пока нет никаких озарений, он ничего не чувствует. Не чувствует почвы под ногами. Он как будто цепляется кончиками пальцев за скалу, рискуя в любую минуту сорваться в пропасть. Слишком много сложностей, слишком многого он не понимает. И даже в том, что он как будто понимает, он уверен не до конца.

Придется передать дело Скелету. Прежде чем он снова опозорится. Прежде чем на него возложат вину за нескольких раненых полицейских. Бригадиру Мани это не понравится. Вчера «Ястребы» шумно объявили, что за дело берется он, Бенни Гриссел. Если через день окажется, что следователь поменялся, репортеры накинутся на него, как стервятники.

Сначала надо поговорить с Генри ван Эденом, великим

организатором сделок. А потом он пойдет к начальству…

— Большие деньги, — заметил Скелет Бошиго, когда они остановились перед внушительными металлическими воротами на Хохенхорт-стрит в Констанции. — Очень большие деньги!

Владение ван Эденов огораживала высокая белая оштукатуренная стена, но за воротами виднелась мощеная дорожка, которая вилась между ярко-зелеными газонами и деревьями и уходила вдаль. Дома с улицы видно не было.

Бошиго нажал кнопку интеркома рядом с водительской дверцей. Через какое-то время им ответил металлический голос:

— Да?

— Майор Бенедикт Бошиго и капитан Бенни Гриссел к мистеру ван Эдену.

— Он вас ждет. Пожалуйста, проезжайте прямо к дому. — Большие декоративные ворота медленно качнулись и бесшумно открылись.

Они въехали внутрь. Перед ними открылся вид на гору Констанция справа и на Фолс-Бэй слева. Через какое-то время за дубами на склоне холма показался дом в голландском стиле.

— Ух ты! — воскликнул Бошиго. Гриссел молча смотрел вперед.

Дорожка заканчивалась парковкой овальной формы. К парковке примыкали четыре крытых гаража. Рядом с одним из них стояла белая спортивная машина. Припавшая к земле, как хищник, она поблескивала на солнце. Ее полировал чернокожий рабочий в чистом комбинезоне.

— «Ламборгини-галлардо», — пояснил Скелет. — Она стоит два миллиона. Моя зарплата за восемь лет…

Выйдя из машины, Гриссел увидел бассейн, расположенный на нижней террасе. Бассейн окружали розовые кусты в цвету и другие летние растения. За ним тянулись безукоризненно выкошенные лужайки. Интересно, сколько требуется времени, чтобы выкосить такое пространство? И сколько нужно людей, чтобы ухаживать за таким парком? И сколько они платят за воду? Следом за Скелетом Бенни прошагал к парадной двери. Вдруг на дорожку из-за розового куста вышла женщина в голубой шляпе. На ней были садовые перчатки, в руках она держала секатор.

Гриссел даже оторопел: ему показалось, что перед ним Алекса Барнард. Те же длинные светлые волосы, зеленые глаза, та же высокая, статная фигура. Но потом он понял, что эта женщина красивее и, наверное, моложе Алексы. Он невольно залюбовался ее нежным лицом с четко очерченными скулами и вдруг почувствовал себя виноватым. Точеные черты лица, кожа без единой морщинки, безупречная, без следов алкоголизма. И улыбка теплая, безмятежная. Сразу видно, что эту красавицу не мучают демоны, она живет в полном согласии со своим внутренним миром.

— Добрый день, — сказала она.

Гриссел понял, что глупо таращится на нее.

— Добрый день, мадам, — ответил он и представился. Она пожала им руки, не снимая перчаток.

— Аннемари ван Эден… Вы, наверное, приехали к Генри? — Она показала секатором в сторону дома. — Входите, у нас открыто.

— Спасибо, мадам. — Они пошли дальше, но Гриссел мог думать только об одном: так выглядела бы Алекса, если бы не пила. Он снова почувствовал себя виноватым. Двух женщин не стоит сравнивать.