Семь дней
Шрифт:
— …твою мать! — не сдержался Гриссел.
— Что-что? — удивленно переспросил по телефону Ханнес Прёйс.
— Мистер Прёйс…
— Капитан, надеюсь, у вас важные новости. Я на совещании.
— Вы все знали о Масондо, — сказал Гриссел.
— Что, простите?
— Вы знали, что Масондо распорядился деньгами профсоюзного пенсионного фонда не по назначению. Вы знали, что он был коммунистом. И промолчали!
— Он не имеет абсолютно никакого отношения к смерти Ханнеке, — сухо и неприязненно ответил Прёйс.
Недосып, досада оттого, что следствие зашло в тупик, надменность собеседника
— Но ведь я не случайно задавал вам вопросы о коммунистах! А вы ответили очень уклончиво: возможно. И перечислили семь фамилий. Хотя прекрасно знали, что коммунистом среди них был только один и он уже доставил всем массу хлопот… По-моему, ваше поведение можно трактовать как чинение препятствий работе правоохранительных органов!
— Вы что же, угрожаете мне?
— Почему вы ничего не сказали?
— Слушайте меня внимательно. Я не потерплю, чтобы мне угрожал какой-то капитан. Если хотите в чем-то меня обвинить, подавайте в суд! До встречи…
— Я хочу не только обвинить вас. И я не просто угрожаю. Я добуду ордер на обыск и потребую, чтобы ваши подчиненные привезли сюда все документы, имеющие отношение к сделке. Мы изучим их один за другим и будем копать до тех пор, пока я не получу доказательства того, что вы мне лгали. А еще я расскажу журналистам о вашем нежелании помогать в раскрытии убийства одной из ваших сотрудниц. Учтите еще вот что. Если мы найдем хоть малейший намек на то, что Масондо имеет какое-то отношение к смерти Слут, арестую я вас. До свидания, мистер Прёйс…
— Капитан, подождите…
— Я вас слушаю, — отозвался Гриссел.
— Пожалуйста, поймите меня правильно… — Прёйс по-прежнему говорил высокомерно, но чуть сдержаннее. Видимо, старался сделать хорошую мину при плохой игре. — Мы… Фирма «Силберстейн» подписала договор о неразглашении. Если мы его нарушим… Я не могу делиться сведениями об участниках сделки. Ну а что касается Масондо… Это было очень давно. С ним уже разобрались, его сместили. Ханнеке не имела с ним отношений. Никаких!
— А Ханнеке знала обо всем?
— Мы все всё знали. Ведь это мы год тому назад проводили дью дилидженс для Южно-Африканского торгового банка. Мы пришли к выводу, что сделка не представляет риска для нашего клиента. Не понимаю, почему вы решили, будто между сделкой и ее смертью есть какая-то связь.
— Слут когда-нибудь упоминала о Масондо?
— Мы все вместе однажды обсуждали его, в начале прошлого года. Когда оценивали риски. С тех пор — ни разу. В конечном счете он — фигура незначительная. Получает жалованье директора, но никакого влияния не имеет. Вот почему я ничего не сказал вам о нем. Уверяю вас, он ни при чем. Совершенно ни при чем!
— Вы совершенно уверены, что завтра или послезавтра я не найду ничего, что доказывало бы…
— Капитан, позвольте сказать: если бы я считал, что есть хоть малейший риск, я ни за что не поставил бы под угрозу свою фирму и собственную профессиональную репутацию. Если бы я считал, что Масондо имеет отношение к убийству Ханнеке, я схватил бы его собственными руками и привел к вам.
30
— Бенни, ты уверен? —
— Уверен, бригадир.
Гриссел заметил облегчение на лице начальника. С его плеч свалилась огромная тяжесть — политическое дело. Правда, Мани почти сразу же снова нахмурился и сказал:
— Тогда почему стрелок все время пишет про коммуниста?
— Бригадир, он с нами играет. По-моему, он где-то что-то слышал и нарочно сбивает нас со следа. Хочет, чтобы мы напрасно тратили время. А он тем временем подстрелит больше полицейских.
— По-твоему, он тоже связан с той сделкой?
— Бригадир, мне кажется, он был знаком со Слут. Возможно, она что-то ему сказала.
— Или он стреляет наугад… в переносном смысле. Бенни, в деле слишком много непонятного. — Бригадир немного подумал и спросил: — Почему он стреляет именно в полицейских?
Гриссел покачал головой и уныло пообещал:
— Если вы передадите дело другому сотруднику, я все пойму.
— Нет, Бенни! — решительно возразил Мани. — Дело ведешь ты. Я поступлю по-другому: покажу тебе, как работают «Ястребы».
Они собрались в конференц-зале отдела особо тяжких преступлений. Зал был полон. Пришли сотрудники Центра управления информацией в полном составе, все детективы из отдела особо тяжких преступлений, группа из ППГ, Скелет Бошиго из отдела по борьбе с корпоративной преступностью, представитель СУТП — Службы управления тактической поддержкой, которая проводила обыски. Напротив всех сидели Ньяти и Мани. У Гриссела ушло двадцать минут на то, чтобы в общих чертах пересказать присутствующим дело Слут и описать их версии.
Он старался ничего не упустить — ему не хотелось опростоволоситься перед опытными коллегами. Он выложил на стол все карты. Признался, что у них нет никаких зацепок. Можно лишь предположить, что жертва знала убийцу. Но им мог оказаться кто угодно: от грузчика, который принес мебель, или сантехника, который пришел починить кран, до друга или коллеги. Гриссел рассказал о пропавшем запасном ключе, о перевозке вещей, о том, как охраняется дом, о строителях и рабочих, о положении дел в «Силберстейн Ламарк». Поделился и скудными сведениями о личной жизни жертвы.
— Бенни, ты назначаешься руководителем объединенной следственной группы, — сказал Мусад Мани.
— Да что вы, бригадир… — ответил Гриссел. Он боялся, что не справится, не сумеет координировать работу многих людей. Обычно на такую должность назначали людей в звании не ниже полковника. Кроме того, кое-что ему хотелось сделать самому, лично.
— Бенни, мы тебе поможем. Филип, расскажи о своих возможностях.
— Мы проведем полный анализ, Бенни, — тихим голосом произнес капитан ван Вейк из Центра управления информацией. — Забьем в систему все ее контакты — телефон, Интернет и так далее — и проверим их. По мере поступления новых сведений наши выводы будут полнее. Мы сумеем рассказать тебе обо всех, с кем она общалась. Наличие судимости, кредитная история, вплоть до штрафов за нарушение ПДД… Дай нам ее мобильный и рабочий телефоны, электронный адрес, профиль в «Фейсбуке»… Да, и данные ее банковского счета. Мы сделаем подробный анализ, поищем модели поведения и любые отклонения.