Семь дней

Мейер Деон

— Есть ли среди ваших служащих белые мужчины, африканеры, среднего возраста, у которых имеется доступ к системе?

— Да, есть. Один или двое.

— Можно узнать, проверяли ли они «Исондо» после сентября прошлого года?

— Да, но на это понадобится время.

— Сколько?

— Минут пятнадцать.

Двадцать одна минута второго.

Гриссел сидел на заднем сиденье БМВ вместе с двумя дюжими бойцами группы захвата. Они ехали за мчащимся на полной скорости полицейским фургоном, в который посадили арестованного Котко. Обе

машины следовали с включенными сиренами.

— Ну и когда же свадьба? — крикнул Зонди, обращаясь к Бошиго.

— Эх, брат, я еще веду переговоры с ее родителями!

— Ты скоро женишься, Скелет? — удивился Гриссел, который ничего об этом не знал.

— Да, Бенни. Может быть, в следующем году.

— Сколько тебе придется выложить? — спросил Зонди.

— Сто тысяч.

— Ничего себе!

— В декабре она получит диплом.

— Во столько обойдется твоя свадьба? — встревоженно спросил Гриссел.

— Нет, Бенни, это lobola, выкуп, понимаешь? — крикнул Скелет, оборачиваясь через плечо.

— Тебе придется заплатить ее родителям сто тысяч, чтобы они позволили тебе жениться на ней?

— Да. Моя будущая жена — образованная женщина.

— Фо па, — с чувством проговорил Гриссел.

— У тебя, кажется, дочка есть, да?

— Да.

— Копи денежки на свадебный прием. Мы, мужчины, платим всегда, так или иначе.

Два двадцать семь.

Полицейский участок «Сандтон» оказался уродливым двухэтажным строением из кирпича цвета хаки, со стальными ставнями на окнах, под красной цинковой крышей.

Им пришлось ждать, пока откроют ворота, потом объезжать строение с тыла. Во внутреннем дворе бойцы выскочили, отперли задние двери фургона. Следуя инструкциям Гриссела, грубо выволокли оттуда Котко и потащили в камеру. Камеры предварительного заключения тоже находились с тыльной стороны здания.

Котко, с трудом семенивший на скованных ногах, с ненавистью посмотрел на Бенни. Лицо у него побагровело.

— Тебе конец, — произнес он с сильным акцентом. — Завтра тебя выкинут с работы.

Гриссел широко улыбнулся и зашагал следом. В блоке КПЗ воняло мочой, рвотой и дезинфицирующим средством.

Котко втолкнули в первую камеру справа и посадили спиной к двери на единственный обшарпанный стул из пластика на стальной раме. Гриссел и два бойца группы захвата последовали за ним. Гриссел жестом велел своим спутникам закрыть дверь. Они громко захлопнули ее с металлическим лязгом.

Гриссел сел на матрас, брошенный на бетонную койку. Бойцы группы захвата встали по обе стороны от Бенни, нацелив штурмовые винтовки на Котко.

— Ты в полном дерьме, — сказал Гриссел.

— Да пошел ты! — ответил Котко, злобно ощерив острые зубы. Руки у него были скованы за спиной, и ему пришлось сидеть наклонившись вперед — именно так, как и нужно было Грисселу.

Он достал мобильный телефон Котко, поднял повыше.

— Ну, Макар, и кому же ты на меня нажалуешься? — спросил он, постаравшись вложить в свою интонацию как можно больше презрения. — Думаешь, ты такая важная персона? Думаешь, если ты всем платишь,

если покупаешь полицейских и политиков, мы тебя не тронем? Ты ошибаешься. Сейчас я расскажу тебе, как я намерен поступить. Через… — Он посмотрел на часы, увидел, что сейчас без девятнадцати два. — Через сорок пять минут я созову пресс-конференцию и объявлю, что арестовал тебя. А потом расскажу представителям СМИ, кто ты такой на самом деле. Сволочь, двинутый ублюдок, который любит пытать задержанных штыком…

Он заметил, как Котко прищурился от удивления.

— Ты дешевка, русский гангстер, такой отвратительный, что женщины тебя не любят, поэтому тебе приходится платить проституткам…

— Да пошел ты! — Котко рванулся со стула, желая наброситься на Гриссела. Жилы у него на руках, скованных наручниками, набухли, лицо побагровело. Бойцы из группы захвата грубо толкнули его назад дулами винтовок.

Гриссел понял, что он на верном пути.

— Ты не хочешь, чтобы все узнали, какой ты жалкий неудачник. Извращенец! Я расскажу журналистам, что ты жалкий старый козел, который пристает к молодым женщинам… и считает, будто имеет право рассчитывать на благосклонность молодой красавицы, потому что ведет дела с юридической фирмой, в которой она работает. Ты знаешь, Макар, что она говорила о тебе своим подругам? Что ты — жалкий русский. Вот что я передам журналистам.

Котко плюнул в него. Плевок попал на лацкан новой куртки. Гриссел сделал вид, что ничего не заметил.

— А еще я скажу им, что из-за этого ты ее и убил. Твое мелочное самолюбие не позволяло тебе смириться с отказом. Я все знаю, Макар! В тот вечер ты вызвал к себе шлюх из агентства эскорт-услуг. А потом распалился и решил, что тебе хочется чего-то настоящего. И ты поехал на квартиру к Ханнеке Слут и показал ей свой маленький член. Но она только посмеялась над тобой, потому что он у тебя не стоял. Ты для нее слишком стар. Слишком жалок. И ты убил ее — заколол штыком. Вот что я скажу журналистам, и посмотрим, сколько у тебя останется дружков-политиков, старый извращенец, мать твою!

— Я ее не убивал! — истошно завопил Котко.

— А может, ты убил ее из-за чего-то другого? А, Макар? Может, она тебя шантажировала? Хотела больше комиссионных? Наличными? Может, она пригрозила, что расскажет всем твоим высокопоставленным дружкам или журналистам о твоих забавах со штыком? Ты поэтому убил ее?

— Я не убивал ее, — повторил Котко, на сей раз немного спокойнее.

Гриссел встал, подцепил конец галстука Котко и вытер им плевок с лацкана куртки.

— Скажешь это на суде, ублюдок! — Он подошел к двери и стукнул в нее.

Бойцы открыли ему дверь снаружи. Гриссел жестом велел двум своим спутникам выйти. Сам он тоже вышел, громко захлопнув за собой дверь, и направился к выходу.

На крыльце стоял Скелет Бошиго. Гриссел достал сигареты, закурил. Заметил, что пальцы у него подрагивают. Господи, чего бы он сейчас не отдал за стопку «Джека Дэниелса»!

— Ну, как прошло? — с глубоким почтением спросил Скелет.

— По-моему, довольно неплохо. — Гриссел глубоко затянулся. — У него огромное самомнение. Это нам на руку.