Семь кило баксов
Шрифт:
– Да.
– Потом она предложила тебе переехать на Кипр.
– Да.
– И это произошло уже после того, как погиб твой отец, – проявил чудеса ясновидения Маркелов.
– Да.
– Вот здесь будь внимательна, – попросил Маркелов. – Покопайся в памяти. До того, как твой отец погиб, эта родственница ни разу не предлагала тебе переехать на Кипр?
– Нет. Никогда.
– Значит, они заодно, – сделал заключение Маркелов.
– С Прокоповым?
–
– Дальняя.
– Оно и понятно. Родная тетушка такого безобразия не придумала бы. Ты редко с ней встречалась?
– Очень редко. Папа ее недолюбливал.
– Но о бизнесе твоего отца она знала?
– Знала, конечно.
– И о том, что в том бизнесе крутятся немалые деньги, она тоже слышала?
– Думаю, что да.
– Ну вот, – сказал Маркелов. – Владела она этой информацией, но не с кем было ею поделиться до поры. И вот она познакомилась с этим Прокоповым. Тот, как ты говоришь, – уголовник. Привык трясти богатеньких Буратин. Что-то такое они придумали, какую-то хитрую интригу заплели вокруг твоего отца… Но что же там было, черт возьми!
Тут мысль Маркелова буксовала. Он никак не мог понять, на чем же кинули Звонарева. На чем те люди намеревались заработать деньги. Если они обхаживали Полину, то на что надеялись? Что с нее можно было заполучить? У нее ничего не оставалось, кроме квартиры, да и ту еще надо было приватизировать.
– Сколько квартира стоит? Твоя московская?
– Я не знаю.
– Тысяч двести?
– Нет, вряд ли. Меньше, – сказала Полина.
Значит, не в квартире дело.
– А вот эта твоя родственница, – сказал Маркелов, – она действительно любовница Прокопова?
– Очень похоже.
– И как у них отношения?
– Нормальные отношения.
– Любит он ее?
– Откуда же мне знать?
– Ну вот если с ней что-то случится…
– Что с ней может случиться? – испугалась Полина.
– Сообщат ему, к примеру, о том, что эта женщина попала в больницу. Не здесь, а в России. Как думаешь – примчится он к ней или ему на нее наплевать?
– Не знаю.
– Ладно, – сказал Маркелов. – Оставим пока женщину. А вот сын?
У него был вид человека, торопливо просчитывающего ближайшие ходы многотрудной партии.
– Если сын его вдруг окажется в России, отправится папаша в Москву или нет?
– Наверное.
«И все равно с сыном не очень хорошо получается, – подумал Маркелов. – Женщина, допустим, запросто может в Москву улететь, ну мало ли какие там у нее дела, и если даже это будет
Нет, путь только один. Женщина. Надавить на нее, чтобы рассказала, что тут к чему. Пока они все не сбежали.
– Где она живет? – спросил Маркелов. – Родственница твоя.
– Недалеко от меня.
– Звони ей!
– Что сказать?
– Ничего! Позвони ей домой, она снимет трубку, ответит тебе – ты сразу отключайся. Нам главное – узнать, дома ли она. Нам ее врасплох надо застать.
Полина набрала номер. Тетя Галя ответила почти сразу.
– Дома? – спросил у нее Маркелов после того, как Полина отключила телефон.
– Да.
– Вези меня туда. Что она за женщина, кстати? Характер?
– Железный.
– Проверим, – буркнул Маркелов.
Он не очень-то и расстроился. За время службы много пришлось повидать.
Улицы утреннего Лимасола были запружены машинами. Солнце не успело пока раскалить асфальт. На синем небе нельзя было найти ни одного облака.
Подъехали к нужному дому.
– Какая квартира? – спросил Маркелов.
– Двадцать четыре. Второй этаж.
– Значит, так, – сказал Маркелов. – Ждешь меня здесь. В случае малейшей опасности уезжаешь.
– А вы?
– Ты глухая, что ли? – нахмурился Маркелов.
Он привык, что при подготовке к операции все понимают его с полуслова.
Полина только вздохнула в ответ.
– Итак, в случае опасности ты делаешь что? – осведомился Маркелов.
– Уезжаю.
– Молодец! – сказал Маркелов с такой интонацией, будто он только сейчас обнаружил, что не такая уж его собеседница набитая дура.
Он вышел из машины, поднялся на второй этаж. Здесь была непривычная планировка, необычно белые стены, еще были цветы, на дверях золотились одинаковые таблички с номерами – Маркелов вспомнил собственный загаженный подъезд и вздохнул.
Дверь с номером 24 оказалась последней в недлинном коридоре. Маркелов постучал. И почти сразу дверь открылась. На пороге стояла невысокая стройная женщина в деловом костюме. По выражению ее лица можно было догадаться, что Маркелов – совсем не тот человек, которого она ждала. Чтобы она совсем уж не впала в уныние, Маркелов улыбнулся ей как мог добродушно и дружелюбно осведомился:
– Это вас зовут Галина?
– Д-да.
Тогда Маркелов, не церемонясь, втолкнул ее в комнату, вошел следом и торопливо запер входную дверь.