Семь кило баксов
Шрифт:
– Так и запишем, – зафиксировал ложь собеседника Маркелов. – А кого вы знаете в фирме «Транзит», кроме самого Звонарева, естественно?
– Никого.
– Неужели? – прищурился Маркелов.
Под этим взглядом Галиев готов был умереть.
– Я не совсем понимаю, – пробормотал он. – Какое отношение…
– Вам фамилия Червяков известна?
– Нет!
– Я сейчас запишу ваши слова в протокол, – недобро посулил Маркелов. – Итак, повторяю вопрос: вам фамилия Червяков известна?
– Нет!
– Тогда я пишу, – нисколько не расстроился Маркелов.
И действительно
– Я не знаю никакого Червякова! – сорвался Галиев. – Я вообще не понимаю, к чему весь этот разговор!
– Это не разговор, – с доброжелательностью инквизитора поправил собеседника Маркелов. – Это допрос. Вы ведь уже поняли, что мы не про налоги сегодня с вами речь ведем? И напрасно вы провалы памяти демонстрируете. Потому что память я вам буду возвращать, даже если вы очень станете упираться… Я за эти дни, что вы в изоляторе провели, очень много интересного разузнал. Так что с памятью у вас, вы уж мне поверьте, все будет в ажуре. Хотите, я вам только часть своих лекарственных средств предъявлю? Ну, например, показания вашего секретаря, славной девушки Танечки, которая по вашей просьбе несколько раз соединяла вас с Червяковым Борисом Евгеньевичем, то есть с человеком, о существовании которого вы подзабыли…
Галиев ткнулся лицом в ладони и с безысходностью приговоренного выматерился в адрес своей чрезмерно словоохотливой секретарши. Ругательство было такое злое и забористое, что бедная девица, наверное, хлопнулась бы в обморок, доведись ей здесь сейчас присутствовать.
– Ну зачем вы так? – попенял собеседнику Маркелов. – Ее можно понять. Девушка только-только третий курс университета закончила, у нее вся жизнь впереди, и ей все эти проблемы с милицией, допросами и уголовной ответственностью за дачу ложных показаний вовсе ни к чему. Так что она вам предоставила возможность разбираться с вашими проблемами. Лично. Итак – поговорим о Червякове? Когда вы впервые вышли на него и предложили делиться информацией о делах в тонущей звонаревской фирме?
Глава 77
Черный внедорожник Полина увидела на Смоленской площади. Он обогнал старенький Полинин «Фольксваген», нахально перестроился из ряда в ряд и таким образом оказался прямо перед капотом ее машины. Она только успела подумать о том, что этот внедорожник – точная, один в один, копия прокоповской машины, а тот, даже не включая правого поворота, повернул к Киевскому вокзалу и вдруг резко и неожиданно затормозил. Полинин «Фольксваген», благо скорость была небольшая, с не слишком громким, но звучным хлопком впечатался в этот проклятый внедорожник. Это была типичная ловушка. Так увидела ситуацию Полина. Сейчас, пока она в шоке, ее попытаются взять в оборот. И действительно, из внедорожника выскочили два качка, но Полина уже включила заднюю скорость и сдавала назад. Она бы ушла от них, безусловно, если бы сзади ее не поджимал хвост машин. Ей сигналили, истошно-испуганным ревом клаксонов предупреждая, что назад пути нет. Только вперед.
Она перебросила рычаг коробки передач, но прежде, чем ее «Фольксваген» рванулся вперед, качки успели поравняться с ее машиной. Одновременно с двух сторон рванули дверцы – ничего не получилось, Полина успела их заблокировать –
А метрах в тридцати впереди, слева по ходу движения, у обочины стоял милицейский автомобиль, и от него, размахивая жезлом, к месту событий мчался милиционер, а его коллега, оставшийся у машины, уже красноречиво-предупреждающе рванул с плеча короткоствольный автомат. Их Полина не боялась. Она боялась тех, которые из черного автомобиля.
Она затормозила и выскочила навстречу милиционеру с жезлом:
– Задержите их! Это бандиты! Они напали на меня!
Глава 78
Маркелов примчался в отделение незамедлительно, сразу, как только Хеджи сообщил ему о случившемся. Молоденький лейтенант, которому выпало разбираться с этим делом, как раз беседовал с пострадавшими качками, когда в его кабинет вошел Маркелов. Маркелов окинул оценивающим взглядом качков, потом положил на стол перед лейтенантом свое удостоверение и сказал деловым тоном, не дающим собеседнику возможности выбирать:
– Надо поговорить!
– Это запросто, – легко согласился понятливый лейтенант и указал качкам на дверь. – Побудьте в коридоре, я вас позову.
– Что там с этой Звонаревой? – осведомился Маркелов, когда они с лейтенантом остались вдвоем. – Я расследую заказное убийство ее отца.
Последнюю фразу он произнес, чтобы было понятно – не по личным соображениям он озаботился судьбой Полины, а исключительно в интересах службы.
– Со Звонаревой все очень плохо, – объективно оценил складывающуюся обстановку лейтенант. – С нее теперь с живой не слезут.
– Эти вот? – Маркелов кивнул в направлении двери, за которой дожидались качки.
– Ага. Отморозки еще те. Думаю, за ремонт своего сокровища на колесах они ей такую сумму загадают, что она с ними до пенсии будет расплачиваться, потому что отказать им – себе дороже.
– Жалко сироту, – сказал Маркелов и посмотрел выразительно.
Под тем взглядом лейтенант заерзал.
– Жалко, – признал неохотно. – Но это ее проблемы.
– Послушай, лейтенант, – поморщился Маркелов. – Вот ты этим делом занимаешься, в обстоятельства вникаешь. Ты мне скажи – она действительно так провинилась, что ее теперь надо мордовать?
– Да они сами виноваты! Сами ее спровоцировали! – сказал в сердцах лейтенант. – Ну поцарапала она им какую-то железку, там на двадцать долларов покрасочных работ, я же видел – пустяк, не о чем говорить. Так они выскакивают вдвоем и мчатся ее «учить». Ну, знаете, как это бывает у отморозков. Сразу же счетчик включают, и уже через два дня их обидчик оказывается должен столько, что вынужден квартиру продавать. Она перепугалась…
– Перепугалась, да, – эхом отозвался Маркелов.