Семь колодцев
Шрифт:
Один раз я заехал к Вере на квартиру, надеясь застать ее одну и как следует трахнуть по старой памяти, но обнаружил там ее «подружку» Валю, о существовании которой давно забыл. Я, конечно, напросился на маленькую групповушечку, и мы неплохо порезвились, но тогда я впервые осознал, что Вера уже далеко не моя покорная гейша, что она уже давно ведет вполне самостоятельный образ жизни и не собирается от него отказываться. В другой раз я встретил ее на Тверской в обществе богатого грузина — его четырехколесный крейсер стоил целое состояние, а месяцем позже ее уже обхаживал второй секретарь американского
Но я не обижался. И не мешал. Как-то само собой все кончилось, и кончилось отнюдь не по ее инициативе — скорее по моей. Вера была права: рано или поздно наши отношения будут исчерпаны — так и получилось. Во-первых, я не собирался на ней жениться — чего-то в ней мне недоставало, какого-то божьего огня, какого-то особого духовного чувства, которое я бы к ней испытывал, а во-вторых, я был страстно влюблен в Никробрил-продукт, и, по совести, на все остальное мне было глубоко наплевать. Секс? Ну, начнем с того, что она мне ни в чем никогда не отказывала и в дальнейшем, с ее же слов, не собиралась отказывать и потом, я был так занят работой и разъездами по стране, что, честно говоря, иной раз мне даже некогда было задуматься на эту тему. А уж если припирало, я по старинке быстренько решал проблему вручную.
Вскоре мы подводили итоги первого года работы с Никробрил-продуктом. На самом деле с тех пор как я изобрел Никробрил-продукт, минуло полтора года, но это был первый год полноценного производства и реализации.
Я оказался несметно богат — на счетах моей фирмы лежали десятки миллионов чистой прибыли. Никробрил-продукт бил все рекорды продаж, на него молилась вся страна. Даже президент заказал себе личный Никробрил-продукт, и мы сделали ему эксклюзивчик ручной сборки, так что он, со слов его помощника, остался очень доволен. Предстояло подписать крупные контракты с англичанами, немцами, индусами, появились американцы и с ходу предложили мне за продажу права производить Никробрил-продукт в Штатах заоблачную сумму.
На юбилейной пирушке я подарил Валентину Федоровичу внедорожник Х5 — самый мощный двигатель, который устанавливают в эти моделях, весь фарш, а Вере — квартиру, которую я когда-то арендовал для нее и в которой она с тех пор жила. Оба были так счастливы, что немедленно ужрались и своим последующим поведением доставили мне и официантам массу хлопот…
76
Той девушке из районной библиотеки я не перезвонил ни через час, ни на следующий день, ни через месяц. Я был увлечен то Верой, то еще кем-то, то работой, потом появился Никробрил-продукт, и все остальное для меня перестало существовать. Несколько раз я открывал ту заумную книжку, которую взял почитать в библиотеке, но на середине первой страницы на меня нападала такая неудержимая зевота, что начинала челюсть трещать.
Впоследствии я использовал эту книгу по-разному: как молоток, подставку, гнет для цыпленка табака, жарящегося на сковородке под крышкой, но главным образом как великолепное снотворное, когда приходил ближе к ночи с работы в чрезмерно возбужденном состоянии. Обычно в такой ситуации
То, что книга не моя — библиотечная, я совсем забыл.
Однажды ко мне в кабинет заглянула секретарша Вика и сообщила несколько удивленно:
— Вас из библиотеки спрашивают.
Я отчеркнул красным карандашом в проекте договора, который читал, место, где остановился, и возмущенно поднял глаза:
— Из какой еще библиотеки? Ты им сказала, что мы не занимаемся благотворительностью?
— Они ничего не просят. Они хотят, чтобы вы вернули какую-то книгу и заплатили неустойку, за задержку. Иначе, говорят, у вас будут неприятности.
Я криво усмехнулся:
— Какая еще книга?! Вот дожили! Мало нам всякой нечисти, уже даже библиотеки наезжают. Норовят на «счетчик» поставить, «стрелку» забить!
Тут я вспомнил, что действительно брал в библиотеке книгу и забыл ее вернуть. Забыл я и про мою милую брюнетку — библиотекаршу Татьяну, а ведь наверняка это звонит она!
В моем сердце что-то шевельнулось. Я вспомнил идеальный овал подбородка, родинку на щеке, бодрый лучистый взгляд.
— Так что им сказать? — не отставала Вика. — Может быть…
— Соедини нас, — попросил я.
— Зачем? Давайте я сама…
— Соедини, тебе сказал!
На том конце провода была вовсе не Татьяна, а какая-то старушенция с мерзким скрипучим голосом. Я расстроился. Она гневно отчитала меня, словно мальчишку, и потребовала немедленно вернуть взятую в их библиотеке несколько месяцев назад книжку. Я пообещал тотчас это сделать.
— И с вас еще будет штраф: что-то около десяти рублей! — не унималась старая карга.
— Но извините, откуда такие деньги? У меня зарплата только в четверг! — жалобно возмутился я.
— Тогда приходите в пятницу! — абсолютно серьезно порекомендовала старая перечница, приняв мой идиотский ответ за чистую монету.
— Хорошо…
(Моя последняя зарплата составила около двух миллионов рублей.)
— А Татьяна работает? — спросил я, когда тема была исчерпана.
— А что вам Татьяна? — возмутилась баба-яга. — При чем тут Татьяна? Книга не ее, а библиотечная… Нет ее!
— А где она? — не отставал я.
— Я за нее! Приходите ко мне, и мы все решим… «Вот удовольствие! — разочарованно подумал я. —
Она что, держит меня за некрофила?»
— Она уволилась?
— Нет, болеет! — Старая библиотекарша бросила трубку.
Вечером того же дня я поднялся на четвертый этаж хрущевской пятиэтажки и настойчиво позвонил в одну из квартир. Вскоре я заметил, что в дверной глазок посмотрели.
— Что вам нужно? — спросил знакомый голос из-за двери.
Это она — Татьяна!
— Я… я ваш читатель из библиотеки…
— Я узнала…
— Мне сказали, что вы заболели, и я пришел вас проведать. И еще книжку принес…