Семь лет спустя
Шрифт:
— Значит, — выпрямляясь и надевая шляпу, спросил Мел, — мы договорились?
Три года в кухарках — или сию минуту ехать домой, сказать отцу, что опять подвела его? Три года с Мелом — или всю жизнь без него?
— Да, — после секундного колебания ответила Коппер, — мы договорились.
Мел заметил ее неуверенность.
— Ты действительно очень любишь свою работу, — язвительно усмехнулся он, и Коппер знала, что в этот миг он вспомнил Лайзу, которая тоже больше всего на свете любила свою работу.
Ну и пусть думает, пусть вспоминает Лайзу,
чем если он узнает, что больше всего Коппер боится предательской слабости собственного тела, откровенно рвущегося в его объятия.
— Да уж, — собрав всю свою гордость, резко бросила Коппер, — ведь иначе я вряд ли согласилась бы стать твоей женой.
— Пожалуй, что так, — согласился Мел.
Неужели он не видит, как нужна ей поддержка, почему не обнимет, не скажет, что все в конце концов устроится? Стоит и молча смотрит, а ей всего-то и надо, что сделать два шага к нему и прильнуть к его сильной, надежной груди…
— Пошли, — грубовато позвал Мел, снял шляпу, пригладил ладонью волосы и опять надел шляпу. — Не стоять же здесь весь вечер.
И они пошли по пыльной дороге к дому, держась каждый своего края и не приближаясь друг к другу. Глядя на свободно и раскованно шагающего Мела, такого высокого и сильного, Коппер чувствовала, что ее неодолимо, словно булавку к магниту, тянет к нему, и бессознательно отпрянула.
— Когда мы поженимся? — с резиновой улыбкой спросила она, чтобы только отвлечься от прочих мыслей.
— По-моему, чем раньше, тем лучше. Ты, наверное, не хочешь устраивать шумную свадьбу?
— Я-то не хочу, но надо убедить моих родителей, что мы женимся по любви, и, мне кажется, будет лучше, если мы потерпим и сыграем свадьбу как положено. Много гостей звать не станем, но мама с папой насторожатся, если я пойду замуж не из родительского дома.
— Да, так, пожалуй, будет больше похоже на правду, — без энтузиазма согласился Мел. — А как насчет длинного белого платья и фаты?
— Ты что! — громко возмутилась Коппер, а про себя вздохнула. — Найду что-нибудь получше. Меган наверняка захочет быть подружкой невесты, и на здоровье. А я говорю о соблюдении необходимых формальностей.
— Ладно, занимайся этим вопросом сама. Скажешь, когда и где я должен буду появиться.
— Как мило, что для тебя так много значит наша свадьба, — съязвила Коппер. — Никто не поверит, что она настоящая, если ты поведешь себя так же пылко, как сейчас!
— Не волнуйся, когда потребуется, я изображу все что надо, — пообещал он.
Коппер взглянула на Мела, потом отвела глаза в сторону. Солнце медленно катилось за призрачный строй камедных деревьев у речки, и небо озарилось каким-то неземным розовым светом.
— Ты думаешь, хоть кто-нибудь поверит, что у нас все по-настоящему? — запинаясь, спросила она.
— Почему бы нет?
— Но ведь я всего две недели знакома с тобой. Тебе не кажется, что этого мало?
—
«Семь лет назад так оно и было». Этого Мел не сказал вслух, но слова дрожали в воздухе, мурашками бегали по спине Коппер, медленной, жаркой волной поднимались вверх, отдавались в мозгу.
— Бретт не поверит, — продолжала она, старательно глядя на закат. — Он был рядом с нами все это время и точно знает, что мы не влюблены друг в друга. Я и сама говорила ему.
— Я помню, — сухо отозвался Мел, — но он не поверил тебе. Ты слишком горячо возражала.
Коппер как вкопанная остановилась посреди дороги.
— Он так сказал?
— По шуточкам, которые он отпускал после нашего с тобой долгого разговора у меня в кабинете, похоже, он прямо-таки ждет этого. Так что сейчас тебе надо только войти в дом с таким видом, будто ты долго целовалась.
— Интересно, как это мне удастся? — оторопела Коппер. — Это не так-то просто!
— Ну, не знаю.
В глазах Мела зажегся лукавый огонек; протянув руку, он коварно провел пальцами по щеке Коппер, скользнул по подбородку и остановил руку на ее затылке.
— По-моему, это нетрудно.
У Коппер замерло сердце, остановилось дыхание. Куда-то делись робость, гнев, вообще все чувства, кроме глубинной дрожи, пронизавшей ее в ответ на прикосновение Мела, и вместо того, чтобы отступить назад или оттолкнуть его руку, она неподвижно стояла и ждала. Когда Мел другой рукой притянул ее ближе к себе, она не сопротивлялась.
— Мой опыт подсказывает: простое решение всегда самое верное, — шепнул он. — Сделать вид, будто целовалась, проще всего, если целоваться.
Он склонился к ней и поцеловал в губы.
У Коппер вырвался еле заметный вздох облегчения, ее губы раскрылись. Ее осенило: именно этого ждала она с тех самых пор, как Мел с пыльного фермерского двора шагнул в ее жизнь. Она словно вернулась домой после долгого отсутствия. Губы Мела были именно такими, какими Коппер запомнила их семь лет назад: теплыми и нежными, невыносимо притягательными. Мощная волна возбуждения внезапно обрушилась на нее и повлекла в сверкающий прибой желания.
Беспомощная, напуганная силой собственного отклика, Коппер вцепилась в рубашку Мела, чтобы не упасть. Пыль, солнечный свет, земля под ногами исчезли, и она невесомо парила в новом, странном мире, где не было ничего и никого, кроме Мела, вкуса его губ, прикосновений его рук, дурманящей силы его поцелуев.
Кровь гремела у Коппер в ушах, голова кружилась, и, когда Мел оторвался от ее губ, чтобы еще ближе привлечь к себе, она обвила руками его шею.
Они стояли посреди дороги и целовались нежно, страстно, отчаянно; сомнения и страхи последних двух недель унес жаркий ветер, и Коппер было важно лишь чувствовать руки Мела, крепко и властно обнимающие ее, ощущать его мужскую силу. Его руки и его губы — вот все, о чем она думала в этот миг, и она так не хотела, чтобы Мел отпускал ее от себя!