Семь минут
Шрифт:
На этой стороне красными чернилами было написано: «Дорогой дядя Шон. Завтра выхожу замуж. Мой новый адрес: 215, Ист-Альгамбра-роуд, Калиф. Я счастлива. Надеюсь, что и вы тоже. С любовью, Джудит».
Джудит!
Он нашел незаконнорожденного ребенка Касси Макгро и Дж Дж Джадвея. Джудит Джадвей, или Джудит Макгро, или Джудит как бишь ее, если муж Касси ее удочерил. Джудит могла оказаться ключом к прошлому Джадвея, могла поведать, что же произошло с Касси Макгро.
Барретт еще раз посмотрел на переднюю сторону карточки. Погашение марки было нечетким, но дату отправления
Положив бесценную почтовую карточку на снимок, Барретт сложил папки в ящик. Он знал, что нужно делать.
Майк попросит Вирджила Кроуфорда снять фотокопии с обеих сторон и открытки, и фотокарточки. Он не знал, что дадут эти копии, но он адвокат и обязан проверять все.
Следующий его ход был предопределен в тот миг, когда он нашел открытку. Нужно возвращаться в Лос-Анджелес, отправиться на Ист-Альгамбра-роуд, дом 215, и попытаться разыскать дочь Джадвея.
Барретт встал и взглянул на часы. Можно было вернуться в Лос-Анджелес к вечеру.
Он взял с собой карточку и снимок. Его взгляд остановился на трех ящиках, и он молча поблагодарил коллекцию Шона О'Фланагана. Потом весело направился на поиски Вирджила Кроуфорда. Сейчас его вновь переполнял оптимизм.
Майк Барретт вернулся в Лос-Анджелес.
С помощью карты автомобильного клуба округа Лос-Анджелес он через три четверти часа оказался на Ист-Альгамбра-роуд. Один раз заблудился, потом пришлось делать крюк, но вот он с ощущением таинственности едет по Ист-Альгамбра-роуд, тихой старинной улице, обсаженной дубами и пальмами.
Майк Барретт во второй раз прочитал металлическую табличку на доме, напротив которого стояла его машина: «215, Монастырь кармелиток Святой Терезы».
За вывеской начиналась дорожка, которая вела к часовне с высокими окнами и цветными стеклами. Слева к часовне примыкало здание из красного кирпича с похожими на подвальные окнами на втором этаже. Над крышей возвышалась разукрашенная колокольня в викторианском стиле.
Барретт еще больше растерялся. Четырнадцать лет назад дочь Джадвея указала этот адрес, но сейчас здесь стоял монастырь, и… еще какое-то неведомое красное здание.
Барретту надоели эти тайны. Он хотел получить ответ. Быстро вышел из машины, пересек улицу и двинулся по дорожке. Справа были крепкие деревянные ворота с черной металлической дверцей. Здание опоясывала пятифутовая стена. Слева от двери часовни цементная дорожка вела к красному флигелю. Барретт повернул налево, обогнул часовню и поднялся на крыльцо с колоннами.
Он нажал кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открыла молодая монахиня в длинной коричневой хламиде.
— Что вам угодно? — негромко спросила она.
Вконец
— Я… мне дали ваш адрес. Я ищу одного человека, но, похоже, здесь не частное владение.
— Это кармелитский женский монастырь. Вам, наверное, дали неправильный адрес.
— Нет, адрес у меня, кажется, верный. Может, год указан неправильно? Вы не знаете, было ли на этом месте четырнадцать лет назад частное владение?
— Четырнадцать лет назад здесь находилось то же, что и сейчас. С тех пор ничего не изменилось.
— Вы уверены? — Но Барретт знал, что она не ошибается. Неожиданно у него мелькнуло подозрение. — Я ищу человека, который когда-то дал этот адрес. Есть здесь кто-нибудь, кто мог бы помочь мне?
— Может быть, мать настоятельница.
— Как с ней поговорить?
— Если вы подождете, я постараюсь найти ее.
Она указала ему на каменную скамью на крыльце.
Барретт подошел к скамье, сел на краешек и достал трубку. Справа параллельно улице тянулись проволочная и живая изгороди. Они примыкали к низкой стене, выходящей на Альгамбра-роуд, шли еще дальше и обрамляли зеленую лужайку, лежащую перед ним.
Майк услышал скрип двери и увидел, как полная женщина под вуалью в белой хоровой накидке, белом накрахмаленном наплечнике и плотном коричневом монашеском платье быстро направилась в его сторону. Барретт вскочил на ноги.
— Я сестра Арильда, — представилась монахиня. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
Барретт увидел под вуалью круглое властное лицо, словно покрытое воском. У него мелькнула мысль, что у всех монахинь, каких он видел, точно такие же лица без возраста. Рядом с ними он чувствовал себя очень неловко. Может, видя их преданность Богу, он понимал всю ничтожность своих целей? Или неловкость вызывала мысль, что их жизнь превратилась в нескончаемое детство? Кто знает, может, они были святыми, а может, и грешницами, но ему всегда было не по себе рядом с ними.
Мать настоятельница терпеливо ждала, когда он объяснит цель своего прихода.
Майк Барретт представился и сказал:
— Я… я адвокат из Лос-Анджелеса и ищу одну молодую женщину по очень важному делу. Четырнадцать лет назад она указала в письме ваш адрес. Сестра, с которой я разговаривал, сказала, что четырнадцать лет назад здесь тоже стоял монастырь. Может, она ошибается?
— Нет, — мать настоятельница покачала головой. — И четырнадцать лет назад здесь жили сестры горы Кармел. Монастырь кармелиток стоит на этом месте очень давно. — После небольшой паузы она добавила: — Молодая женщина, которая дала вам адрес… Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь о ней?
— Боюсь, я почти ничего не знаю. — Барретт достал из внутреннего кармана пиджака фотокопии почтовой открытки, которую дочь Джадвея прислала Шону О'Фланагану четырнадцать лет назад, и протянул монахине. — Это фотокопии обеих сторон почтовой карточки, которую она прислала другу семьи. Видите, здесь она указала этот адрес.
Взяв фотографии, мать настоятельница опустилась на скамью.
— Садитесь, мистер Барретт.
Он сел рядом, а она принялась изучать фотокопии.