Семь минут

Уоллес Ирвин

— Да, сэр.

— Доктор Тримбл привел слова Эрнста ван дер Хаага, который заявил, что порнография сильно воздействует на определенную сторону человеческой личности, что она «отделяет секс от сущности человека, сводит весь мир к половым органам». Вы согласны с этими словами?

— Да, кажется, согласен…

— Доктор Тримбл говорил о связи порнографии с насильственными преступлениями. Он остановился на ужасных убийствах в Англии, в Муре, когда Брейди и Хиндли зверски пытали и убили десятилетнюю девочку и двенадцатилетнего мальчика. Во время разбирательства

стало ясно, что Брейди толкнули на эти преступления книги маркиза де Сада, в которых описывается садистский секс. Не считаете ли вы, исходя из собственного опыта, что существует прямая связь между порнографическими книгами и преступлениями?

— Я… я только знаю… только знаю… что… что произошло… произошло со мной.

Неожиданно Джерри закрыл лицо руками, будто стараясь спрятать слезы.

Элмо Дункан отвел взгляд от такого душераздирающего зрелища и посмотрел на судью.

— У меня больше нет вопросов, ваша честь.

Майк Барретт взглянул на Джерри. Сейчас окружной прокурор отошел от свидетельского места, и юноша остался один. Он смотрел на Барретта мокрыми глазами, как одна из жертв мурских убийств в ожидании смерти.

Время пришло.

Сотри этого мальчишку в порошок вместе с его показаниями. Или используй Касси Макгро, чтобы расправиться с Леру и остальными, кто пытается доказать, что «Семь минут» — непристойная книга и что этого якобы не скрывал сам автор.

Джерри Гриффит?

Или Касси Макгро?

Кто?

Откуда-то издали послышались слова судьи Апшо:

— Можете приступать к перекрестному допросу свидетеля, мистер Барретт.

Эйб Зелкин яростно зашептал:

— Майк, задай им перцу!

Решение.

Он медленно встал и с трудом выговорил:

— Ваша честь, у защиты нет вопросов.

За спиной послышался громкий вздох зрителей, потом шум. Не обращая внимания на Зелкина, который яростно дергал его за рукав, на удары молотка и суровый голос судьи, требующего тишины и порядка в зале, Майк Барретт повернулся к зрителям.

Мэгги, вытирая платком глаза, встала и вышла в центральный проход. Их взгляды встретились. На лице девушки были написаны облегчение и благодарность. Она едва заметно кивнула и вышла.

— Леди и джентльмены, члены жюри, — произнес судья Апшо, — я объявляю обеденный перерыв и вновь напоминаю вам, что во время перерыва вы не должны разговаривать между собой и с другими людьми о деле. Вы не должны высказывать свои мнения до тех пор, пока не придет время принимать решение. Перерыв до двух часов!

— Ты все испортил, черт побери! — гневно закричал Зелкин. — Что произошло, черт возьми? Ты что, спятил?

Он что, спятил?

Майк Барретт не смог ответить на вопрос ни сразу, ни через двадцать минут. Выйдя из зала, они попали в плотное кольцо репортеров, которые забрасывали Барретта вопросами. В коридоре Дворца правосудия к газетчикам присоединились люди с радио и телевидения.

Никаких комментариев, никаких комментариев, никаких комментариев.

Даже на Бродвее, где их догнал запыхавшийся Фил Сэнфорд,

их по-прежнему продолжали преследовать как минимум с полдюжины представителей прессы.

Никаких комментариев, никаких комментариев.

Они мрачно шли по Бродвею к Первой улице, где договорились встретиться с Лео Кимурой в ресторане «Редвуд». Даже на Первой улице один репортер телеграфного агентства и телеобозреватель Мерл Рейд не оставили их в покое.

Когда они свернули на Первую улицу, репортер отстал, но Рейд преследовал добычу, задавая вопросы, пока они не дошли до кирпичного здания ресторана «Редвуд», в котором всегда обедали адвокаты и судьи, работающие во Дворце правосудия или в юридической библиотеке округа Лос-Анджелес. Мерл Рейд преградил путь и потребовал объяснений.

Никаких комментариев.

— Тогда, может, у меня есть комментарии! — гневно глядя на Барретта, сказал Рейд. — У нас у всех сложилось впечатление, что Лютер Йеркс сделал очередную покупку. Обвинение уже куплено им, а сейчас, судя по всему, он приобрел и защиту. На это у вас есть комментарии?

Первым желанием Барретта было дать ему по морде, но у защиты и так хватало неприятностей. Майк выждал секунду, чтобы успокоиться. Наконец здравый смысл взял верх.

— У меня всего два слова, — сказал он. — Поди прочь!

С этими словами он оттолкнул Рейда и в сопровождении Зелкина и Сэнфорда вошел в ресторан. Приветливый управляющий ждал их и быстро отвел к накрытому белоснежной скатертью столику в глубине зала, за которым на красном стуле уже сидел Лео Кимура и просматривал бумаги. Все расселись по местам. Темноглазая официантка в белой блузке и черной юбке раздала меню и ушла за пивом. Только теперь они обменялись первыми репликами.

Пытаясь сохранить спокойствие накануне надвигающегося шторма, Майк Барретт набил трубку и наблюдал за Филом Сэнфордом, который наклонился к Лео Кимуре и что-то шептал. Он знал, что красный от злости Эйб Зелкин не сводит с него гневного взгляда.

— Черт побери, Майк, ты до сих пор не ответил на мой вопрос, — хрипло начал Зелкин. — Какого черта с тобой там произошло? Почему ты позволил Дункану и этому мальчишке набить нам морды и уйти без единой царапины? Что случилось?

Барретт раскурил трубку и положил ее на пепельницу.

— Я хотел все объяснить в спокойной обстановке в присутствии Фила и Лео. Поэтому я и попросил Бена Фремонта пообедать где-нибудь в другом месте. Сейчас все объясню.

— И смотри, чтобы это было хорошее объяснение, — грозно предупредил Эйб Зелкин.

— Я заключил сделку, — напряженным голосом сообщил Барретт. — Обменял перекрестный допрос Джерри на Касси Макгро.

— Касси Макгро? — изумленно пробормотал Сэнфорд. — Ты хочешь сказать, что она жива?

— Жива и на нашей стороне. Нам предоставят возможность встретиться с ней, и у нас наконец появится свой козырной туз.

— Вот это да! — воскликнул Сэнфорд. — Любовница Джадвея собственной персоной, прообраз Кэтлин на стороне защиты. По-моему, это проливает новый свет…