Семь пятниц
Шрифт:
Проклиная все на свете, прежде всего почему-то Наговицына, и стараясь не обращать внимания на саднящую голень, девушка упрямо двигалась дальше. Отступать – это было не в ее характере, унаследованном от твердокаменного отца и закаленном долгими занятиями спортом.
Вскоре идти стало легче. Во-первых, Саша постепенно приноровилась, а во-вторых, лес по мере ее продвижения на восток становился все реже и реже. Почти освоившись, теперь она продвигалась вперед куда осторожнее, внимательно и чутко вглядываясь в темноту и вслушиваясь в тишину.
Пару раз ей казалось, что из мрака
Впрочем, Саша не отчаивалась, шла дальше и дальше на восток, пока, наконец, не услыхала очень тихий, но отчетливый шум, словно от падения на землю чего-то тяжелого. Она замерла на секунду и, выверяя каждое свое движение, направилась на этот звук.
Впереди, за кустами, замаячила небольшая полянка. Подкравшись поближе, Саша разглядела на ней нечто, напоминающее фигуру лежавшего человека. От радости у нее перехватило дыхание – вот она, ее первая добыча! Беспечный богатырь Суббота дрыхнет, как она и предполагала, без задних ног!
Девушка с величайшей осторожностью достала из кобуры громоздкий пистолет и, скрываясь за густым кустарником, стала медленно подбираться к полянке.
Вдруг послышалось тяжелое дыхание, и с противоположной стороны на поляну вышел еще один человек. Саша замерла, окаменела, не спуская горящих азартом глаз со своего соперника. Надо же, какая удача – ей удалось обнаружить сразу двоих! Вот здорово!! Пусть сперва один укокошит другого, а она выждет момент и аккуратненько «сделает» победителя. Не сейчас – чуть попозже, когда тот, не замечая ничего вокруг, будет разбираться со своей жертвой…
Человек тащил что-то тяжелое, похоже, – здоровенный камень. Подойдя к спящему, небрежно бросил свою ношу рядом с ним. Камень гулко ударил о землю, но спящий даже не шелохнулся.
«Вот лох! – удивилась про себя девушка. – Его сейчас грохнут прямо во сне, а он и ухом не ведет… Только вот зачем второму понадобилась эта глыба?..»
А дальше началось что-то и вовсе необъяснимое. Мужик, притащивший камень, принялся ворочать спящего, укладывать его на спину, поправлять шлем… Тот, на земле, никак при этом не сопротивлялся, не шевелился и не издавал ни единого звука. Вообще – не подавал ни малейших признаков жизни…
«Да что же это?.. – оторопело думала Саша. – Он что – связан?.. Пли его опоили чем?.. А может… Гос-по-ди…»
Жуткая догадка полыхнула в ее мозгу, от мгновенно нахлынувшего ужаса Сашу словно парализовало. И в этот миг она увидала, как мужчина на поляне поднял над собой каменную глыбу и с каким-то утробным, животным полувыдохом-полувскриком со всей силы обрушил ее на голову лежавшего на земле!
– М-м-мэх-х-х!..
– А!.. – из сдавленного страхом горла девушки вырвался чуть слышный писк, она дернулась, и под ее рукой оглушительно громко треснула ветка.
Саша сразу же зажала рот рукой, но тот, на поляне, похоже, все-таки что-то услышал. Вскинул голову, медленно повел взглядом по кустам…
Саша замерла – ни жива ни мертва от охватившего ее ужаса. Сердце колотилось как очумелое, в голове гудело, и все внутри мелко
Мужчина отряхнул ладони, сунул руку в карман куртки и неторопливо двинулся в ее сторону…
И тут выдержка и здравый смысл оставили Сашу. Уже ничего не соображая от страха, она вскочила на ноги и что было мочи бросилась бежать!
Она мчалась, не раздумывая, не оглядываясь и не разбирая дороги. Кошмар увиденного гнал и гнал ее вперед – не важно куда, лишь бы подальше от этого страшного человека!
В горле клокотал, рвался наружу неистовый крик ужаса, но Саша, до судорог стиснув зубы, молчала. Ветки хлестали ее по лицу. Она падала и, мгновенно вскочив, продолжала свой бег. Она с треском вламывалась в попадавшиеся на пути заросли и пушечным ядром пробивала их насквозь, в клочья раздирая свою одежду. Давно был брошен пистолет, где-то остался и слетевший в безумной гонке шлем. Саша летела по ночному лесу – в лохмотьях, в грязи и крови, с развевающимися волосами – жуткая, как привидение…
Наконец, изнемогая от усталости и страха, она ничком рухнула на землю. Сил осталось только на то, чтоб перевернуться на спину и, приподнявшись, оглянуться назад – ее никто не преследовал.
Саша уронила голову и почувствовала, как по щекам – от облегчения или от беспомощности – покатились горячие слезы…
Пьянка достигла своей кульминации. Наговицын понял это по изменившимся темам застольного трепа. С машин, нарядов, политики, жен-мужей и останкинских сплетен общий разговор круто и решительно свернул в производственное русло. Начинался угар. Кто был потрезвее – полегоньку потянулись к выходу. Остальные пылко и страстно говорили о наболевшем.
– Что – талант?.. Талантов у нас завались! Куда ни плюнь – в талантище попадешь!.. Не в том проблема-то, мужики! – вытаращив красные, как у кролика-альбиноса, глазки, жаловался режиссер Витя Ратьковский. – Вот я, например, я кто? Я, блин, художник, на хрен!! Сечете?.. Творец, едренть!! А на чем мне творить, мать вашу?!! На этом?! – он презрительно ткнул огрызком огурца в сторону своего пульта. – Да разве можно на такой рухляди сделать хоть что-нибудь достойное! Блин горелый, мужики, на этом монтажном столе, наверное, еще «От всей души» с тетей Валей лепили!..
– Витек! Слышь, Витек! Я им говорил – нужны камеры с инфар… фар… фракрас-ной… Короче, камеры ночного видения нужны! – размахивал вилкой с соленым рыжиком Мишаня Завьялов. – Все же самое интересное – ночью! Возьми хоть эту «За стеклом»… Может, и у нас сейчас там на острове эту журналисточку… А? А мы тут сидим, как пеньки, и не видим ни хрена! – он взглянул мутными глазами на мониторы и обиженно прищурился. – На всем, жлобы, экономят, а рейтинг им подава-а-ай!..
– Во, мужики! Давайте за рейтинг! – поднял стакан неугомонный Баукин, облапив свободной рукой сомлевшую молоденькую гримершу. – Чтоб он у нас всегда – как у допризывника! Чтоб – двумя руками не согнуть! Чтоб, значит, радость на всех одна! И чтоб непременно деньги были!