Семь суббот на неделе
Шрифт:
– Не стану я кричать “тетушка Клюкман”! Ведь тогда госпожа Брюкман ворвется ко мне в комнату и начнет ругаться! – запротестовал господин Пепперминт.
– Не сможет она ворваться к тебе в комнату, потому что я запер дверь на ключ, – сказал Субастик. – А ты обязательно должен крикнуть: “Тетушка Клюкман!”, иначе Машина, Доставляющая Сосиски, не сработает!
– Ладно, так и быть, – сказал господин Пепперминт. – Хотя, признаться, не очень-то я верю в твою Машину, Доставляющую Сосиски!
– Погоди немного, и поверишь! – пообещал Субастик, вылезая из
Не прошло и пятнадцати минут, как он вернулся и стал у окна. Притянув к себе корзиночку, он вложил в нее сосиски и булку. Потом всунул два пальца в рот и негромко свистнул.
Господин Пепперминт, нежась в постели, услышал свист. Но он все же не решался закричать “тетушка Клюкман”, да и вся затея казалась ему нелепой. Однако Субастик под окном не унимался – он свистел все громче и громче. И тогда господин Пепперминт подумал: “Если госпожа Брюкман услышит свист, она все равно начнет ругаться, а раз так, можно и крикнуть!”
Набрав в легкие воздуха, он крикнул во весь голос:
– Тетушка Клюкман! Тетушка Клюкман!
“Интересно, что же теперь произойдет”, – подумал он.
А произошло вот что. Госпожа Брюкман ринулась к его двери с бранью:
– Какая наглость! Что вы себе позволяете, господин Пепперфинт?
В ярости она начала трясти запертую дверь и дернула ручку, тем самым приведя в движение Машину, Доставляющую Сосиски. Как только госпожа Брюкман в коридоре нажала дверную ручку, внутри комнаты – с другой стороны – с ручки соскользнул насаженный на нее ботинок. Привязанный веревкой к люстре, он не упал на пол, а качнулся, как маятник, и толкнул стул, одна ножка которого стояла на бутылке. Стул повалился и ударился о палку метлы. Метла упала, и водруженный на щетку портфель плюхнулся на пол. А к ручке портфеля был привязан конец веревки; когда он оказался на полу, другой конец с привязанной к нему корзинкой взлетел кверху. И теперь корзинка покачивалась в окне. Господин Пепперминт без труда подцепил ее ручкой трости и притянул к себе.
А вскоре через окно в комнату влез сам Субастик.
– Ну как, хорошо сработала моя Машина, Доставляющая Сосиски?
– Поразительно! – не мог не признать господин Пепперминт, уписывая сосиски за обе щеки. – Правда, достаточно было бы спустить корзинку на веревке за окно, а потом снова подтянуть ее наверх.
– Что верно, то верно, – согласился Субастик, – но ведь так гораздо интересней!
– И обошлось бы без шуму! – добавил господин Пепперминт, хотя, по правде говоря, он ничуть не сердился.
– Теперь ты весь день пролежишь в постели? – спросил Субастик.
Господин Пепперминт кивнул.
– Очень хорошо! – похвалил его Субастик. – А я пойду прогуляюсь. Скучно все время в комнате торчать, да и ты наверняка станешь на меня ворчать. Торчать-ворчать! Торчать-ворчать! – повторил Субастик. – Смотри, как хорошо я рифмую! Я, наверное, великий поэт: слагаю стихи, сам того не замечая.
– Поразительно! – воскликнул господин Пепперминт.
Субастик вылез в окно, весело напевая:
ВредноСубастик неторопливо зашагал по улице. Вдруг он увидел пустую консервную банку, выпавшую из мусорного ведра, и начал гонять ее, как футбольный мяч. Чудесный звон раздавался всякий раз, когда она ударялась о край тротуара или стенку дома! Но вот Субастик, не рассчитав силы удара, подкинул банку слишком высоко, и она перелетела через забор. Субастик хотел было перемахнуть через него, чтобы отыскать свой “мяч”, но тут же решил, что куда проще найти другую консервную банку, и зашагал дальше.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал громкие детские голоса. Тут Субастик прибавил шагу и вскоре увидел площадку для игр. Со всех сторон ее окружали деревянные скамейки, на которых сидели мамаши и вязали. Они переговаривались между собой и время от времени покрикивали на детей: “Не смей кидаться песком!”, “Смотри не испачкай платье!”, “Сейчас же отдай лопатку!”.
Одни дети возились в огромной песочнице, другие катались с горки. Иногда они принимались играть в пятнашки. Но, как правило, чья-нибудь мамаша сразу же начинала кричать:
– Не смей бегать так быстро! Упадешь и разобьешь голову!
Дети тотчас оставляли игру и снова забирались в песочницу. Субастик тоже забрался туда и стал смотреть, как дети наполняют песком железные формочки и переворачивают их вверх дном.
– Что это вы делаете? – спросил он.
– Не видишь разве? Мы печем пирожки, – ответила маленькая девочка.
– Пирожки? – переспросил Субастик. – А можно мне съесть один?
– Это же пирожки из песка! Их нельзя есть! – засмеялась девочка.
– Почему нельзя? – удивился Субастик. И, ухватив пирожок, мигом проглотил его. – М-м-м, очень вкусно! – аппетитно чавкая, проговорил он. – А можно еще один?
Его сразу же обступила целая стайка малышей. Они с увлечением стали печь для него пирожки из песка и очень радовались, что отыскался наконец человек, которому их пирожки пришлись по вкусу. Исподтишка они и сами пытались съесть кусочек-другой... Вокруг Субастика собиралось все больше и больше детей. Облизывая пальцы и причмокивая, он сидел в песочнице, а вокруг нее плотным кольцом стояли веселые малыши с перепачканными песком рожицами.
Встревоженные неожиданным весельем, две-три мамаши подошли к песочнице.
– Фу! Сейчас же выплюнь песок! – закричали они и отняли у Субастика все пирожки.
– Почему? – спросил он. – Песок очень вкусный!
– Песок очень вреден. У тебя заболит живот, – стали объяснять ему мамаши.
– Живот заболит от песка? – переспросил Субастик. – Ни за что не поверю!
Он наклонил голову и спросил у своего живота:
– Живот, а живот, скажи, вреден тебе песок? И тут же сам ответил тоненьким голоском: