Семь звезд
Шрифт:
— Флирт, мы еще не встречаемся. — Девушка сжала кулаки. Этот допрос больше не пугал, он начинал раздражать. — Конечно не встречаемся, иначе я бы не пришла вечером на пляж, когда ты пригласил. Но, в любом случае, есть парень, который мне нравится, и я правда приехала сюда не за курортным романом. Если ты не против, мне бы просто… хотелось дружить, и все. По-дружески поболтать, дать совет, если будет нужен. Повеселиться. — Она попыталась улыбнуться. — Прости, в общем. Ты… очень милый. По тебе будет сохнуть любая, с кем ты по жизни пересечешься, я уверена.
«Ты очень милый» — дежурная фраза, которую говорили всем, кого пытались вежливо отшить. Это звучало так удушающе мерзко, что на виске выступала вена. Ну и что теперь делать с шоу? Что теперь делать? Грегораст пытался думать, пытался силой воли себя отрезвить, но получалось плохо. Сейчас хотелось не думать. Хотелось взять эту клушу за щеки, сжать их, а затем потащить её в туалет. И показывать происходящее всем глазам страны, в том числе какому-то там игроку университетской команды в футбол.
— Знаешь. Я очень хочу тебе кое-что сказать, но тут шумно. — Парень жутко склонил голову в сторону. — Идем в уборную, поговорим там.
Аронст сконфузилась. Говорить с ним в туалете? Мужском? Или женском?
— Может, просто выйдем на улицу? — Она поежилась.
— Нет. Я не собираюсь сообщать подробности личной жизни топчущейся там охране. — Он поджал губы, но тут же улыбнулся. — Пойдешь мне навстречу? Дэлл? Как другу, разумеется.
Грегораст иронично цедил эти слова сквозь зубы, хоть и старался этого не показывать.
— А о чем разговор будет? — Девушка чуть нахмурилась.
— Просто скажу пару слов о нас с тобой. Примешь к сведенью. — Макс кивнул на темный коридор, который прятался в тени неподалеку от барной стойки. — Самый конец, последняя дверь налево. Приходи, я буду тебя ждать. Мне нужно умыться. — Он развернулся, и быстро направился к коридору. Аронст нервно выдохнула, смахивая со лба пот.
Ну и что теперь делать? Идти туда? Не идти? Он же правда будет ждать. Однако… все внутри ерзало и точило, вряд ли можно придумать место интимнее и пошлее, чем уборная клуба. Что там такого нужно говорить, чего нельзя сказать здесь, на танцполе? Нехорошее предчувствие сдавливало горло.
Немного потоптавшись на месте, Дэлл, все-таки, поплелась к туалету. Пол там был самый обыкновенный, темный, паркетный. Пахло каким-то дорогущим освежителем, и все равно это запах химии, от которого свербило в носу.
Она почти что слышала собственные шаги сквозь музыку. Пульс возрастал, хоть девушка и видела Макса всего пару минут назад. Наверно… давила интимная тишина. Вскоре возникла заветная дверь, темная, с вертикальной лакированной ручкой. И, судя по табличке, за ней находилась мужская уборная. «Ну да, еще б он зашел в женский туалет» — со вздохом подумала Аронст. Чуть-чуть заглянула в щель между стеной и торцом двери, понимая, что внутри была кромешная тьма.
Она замялась. Входить не хотелось. Что такого важного хочет сказать мужчина женщине в темном туалете? В
Внезапно её накрыла длинная тень другого человека, который вошел в узкий коридор. Дэлл нервно вздрогнула, но тут же отпрянула и выпрямилась, видя ошарашенные глаза певицы с заметным пьяным блеском. Ива сжимала кулаки. Стискивала зубы, поджимала губы, и с ненавистью таращилась на новую знакомую. При чем с ненавистью такой силы, что Аронст даже не нашлась, что сказать.
— Минет идешь делать, шлюха? — Заплетающимся языком пробормотала певица, но её слова почти стирали клубные биты. — В мужской туалет. Позорище.
— Что? — Дэлл проглотила очередной ком. Тело моментально прострелило понимание ситуации — девушка, что надменно усмехалась сейчас перед ней — ревновала. Адски ревновала, даже набралась сегодня. Складывалось впечатление, что все это время она сидела неподалеку от уборной, наблюдая, когда же туда пойдет Грегораст.
— Шлюха. — Как робот повторяла Ива, хотя едва не смаргивала слезы.
— Я… как бы. — Почему-то Аронст замялась. Ей не хотелось едко отвечать, не хотелось… провоцировать конфликт. Её даже не обижали эти слова. Разве может обидеть то, что сказано в немыслимом отчаянии? — Слушай. Ива. — Тихо ответила она, и стала подходить к девушке. — У меня с Максом, в общем… мы просто друзья. Между нами ничего быть не может, он мне даже не нравится. Серьезно. Да, я на него залипла, потому что меня напугал Стэн, но это вообще ничего не значило.
— Не значило? — Та подозрительно прищурилась. — А океан? Вы переспали, да, я в курсе.
— Ну. — Дэлл вздохнула и отвела глаза. — Это… вышло случайно. В смысле… я его не соблазняла, или типа того. Я была как пьяная, а потом, на следующий день чуть от стыда не сгорела. Я правда… жалею о своем поступке. Ты не представляешь, как я жалею. — Последние слова шли от самого сердца.
Врать можно кому угодно, но не себе. Все же, Аронст была без ума от высокого длинноволосого сынка владельца медиахолдинга. Без ума от его запаха, взглядов, прикосновений. В какой-нибудь сладкой мечте хотелось, чтобы он был её. Только её, и больше ничьим, вот только жизнь — не сладкая мечта. В жизни она жалела о той ночи сильнее всего, жалела, и ненавидела себя за слабину. Нельзя с такими как Грегораст строить отношения таким, как она, сегодня Дэлл в этом убедилась. Нельзя, и все тут, а попытки внушить себе, что можно — наивное нытье юной девочки.
Казалось, Ива ей поверила. Да, певица все еще поджимала губы, все еще высокомерно отводила лицо в сторону, но ярость медленно гасла в её глазах. Аронст медленно к ней подошла, и тихо, почти на ухо сказала:
— Слушай. Он сейчас там. В уборной. Сказал, что нам надо с ним поговорить, но я как-то не хочу идти. Там темно, и, мне кажется, там никого нет. Вы там наверно можете, ну, уединиться. — Она потупила глаза. — Я найду в зале Генриха и предложу ему прогулку. Мне кажется, от согласится.