Семь

Лебедев Павел

После встречи с Алиной в парке Влад пришёл домой. Начал мыть руки и увидел налитую в ванне воду.

– Мать! Зачем тебе целая ванна холодной воды? – спросил он. – Или мыться хотела? Тогда уже остыла.

– На подъездной двери висит объявление, что могут отключить воду в связи с ремонтными работами. Не видел? Запаслась я, – крикнула из кухни Раиса Викторовна.

– Не видел, – ответил Влад.

Он прошёл в зал – потемневший потолок с люстрой «Невестой», выцветшие бумажные обои, большой сервант со скрипучими дверками, телевизор «Чайка» с потускневшим экраном и продавленный протёртый диван. Сел на

него. Огляделся. Вот, подумал парень, планировал евроремонт сделать, мебель заменить. Сделал, ага! Как говорят, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Ха-ха… Если бы знать жизнь наперёд…

– Ма! – крикнул. – Если бы у тебя был выбор начать жизнь сначала… Ты бы что? – спросил парень.

Раиса Викторовна вышла с кухни в халате и с полотенцем в руках.

– Зачем ты спрашиваешь, Владик? И откуда у тебя кровь на одежде? – увидела грязную рубашку. – Может, в аварию попал? Гоняешь, как сумасшедший. Где мотоцикл? – забеспокоилась Раиса Викторовна.

– Ничего страшного. Потом… – не знал, что сказать, Влад.

– Нет, ты скажи.

– Ну… Да упал слегка… – выдумывал сын. – Байк, короче, сломался и в автосервисе. На ремонт поставил. Надо кое-какие детали заменить. Такая загвоздка.

Раиса Викторовна руки на грудь положила.

– Слава Богу, я уж подумала, серьёзно чего. Сам ты как? Голова?

– Со мной всё нормально, я же сказал.

– Ну и слава Богу, – снова повторила мать.

– Ага, – сказал Влад. – Так о чём я… Что бы ты выбрала? – повторил он вопрос. – Другую новую жизнь?

Мать села рядом.

– Я ни о чём никогда не жалела, – сказала она, улыбнувшись. – Ещё девочкой я поняла, что надо радоваться всему.

– И смерти близких?

– Понимаешь, Влад… – задумалась мать. – По сравнению с возрастом, – показала на потолок, – Вселенной… Сколько ей?

– Вселенной? – переспросил парень. – Не знаю. Тринадцать, что ли, миллиардов, по телеку говорили.

– Нет. Тысяч! – поспорила Раиса Викторовна. – Меня, тебя… Отца не было… По сравнению с космосом мы словно песчинки в океане. Накатила волна, выбросила на берег на несколько секунд, а другая закопала.

– Красиво, – с усмешкой сказал Влад.

– О чём жалеть? – продолжила Раиса Викторовна. – О том, что в этом мире нет ничего вечного? Это реальность. Наоборот, надо радоваться, что нам, песчинкам, посчастливилось побыть на этом берегу хоть несколько мгновений. И видеть во всём красоту. Там, где она есть. И отвращаться от всякой дряни… Я тут читала духовную литературу…

– Ты больше ничего и не читаешь.

– Конечно. Как иначе? И думала… Написано, если глаза твои будут светлы, то и тело чисто… Я вот думаю, если смотреть на красивое что-то, то и тело будет здорово. А если смотреть на грязь, на духовную грязь, то будешь болеть. Так что нужно свой взор направлять на прекрасное. Неспроста же в храмах такая лепота!

– Наверно, ма… – сказал Влад, окинув взглядом комнату. – А как ты думаешь, есть жизнь после жизни? – спросил.

Раиса Викторовна кивнула.

– После того как умер папа, я, веришь или нет, мысленно с ним разговариваю, – ответила.

– Да? – удивился Влад.

Мать улыбнулась и продолжила:

– И он отвечает. Нет… Я не слышу голос, но… Словно его мысли во мне. Вот так. И он живёт в моей памяти, в моей голове.

Я чувствую его присутствие, знаю его мнение, получаю его советы. Он для меня живой.

Раиса Викторовна замолчала. Потом запела:

– Много ли, мало для жизни нам нужно?Чтобы жить просто и чтобы жить дружно?Не тужно.Домик из брёвен и кошка в окошке.Хлеб, молоко, чугунок и немножкокартошки.Дым из трубы, зимой тёплая печка.Лес на задах, огород. Прыгать в речкус крылечка.

Влад перебил:

– Мать, хватит!

Раиса Викторовна не отреагировала, продолжила петь:

– Много ли, мало для радости надо?Муж и гармошка, жена ему рада.Отрада.Книга, икона, чтоб Богу молиться,Время для праздников, время поститься.Не злиться.Просто должно быть в душе и в одежде.Будет любовь с нами, вера, надежда,как прежде.

Остановилась. Сказала:

– Владик… Я давно хотела тебе сказать. Ну то есть я давно об этом думала. И как раз сегодня собиралась. И не только…

– Что?

– О монастыре. У нас ведь в городе есть такой. Женский. Вот-вот начали восстанавливать.

– И что?

– Я уже не молодая. Вдова. Ухожу туда. Может, даже завтра. Пока послушницей… Ты большой мальчик. Не бедный. А я… Я уже стара.

– Но, мать! – воскликнул Влад. – Мне не понятен твой выбор. Ты же любила всё это, – взмахнул руками. – Этот мир. Любила веселиться. Не понимаю.

– Любила… – задумалась Раиса Викторовна. – Влад, знаешь, что поняла с возрастом? Что я тебе скажу?

– Что?

– Жизнь здесь бессмысленна.

– Да ладно!

– Да, Влад.

– И папа бессмысленно умер, спасая других от радиации? Нас спасая?

– Я не об этом, – махнула полотенцем Раиса Викторовна. – Хотя да! Бессмысленна была жизнь учёных, открывших ядерную энергию. Рабочих, построивших станцию.

– И жителей, которые получали электричество в дома?

– Да, сын! Жизнь коротка, чтобы тратить её на внешнее.

– Подожди. А, например, дети? Как ценность? – спросил парень.

– Да, дети – это счастье. Но умирают родители. И через поколение или больше их забывают. Могилы ровняются с землёй, зарастают. Но это не страшно, сынок! И дети умрут, и внуки. И, вообще, может так случится, что в одной цепочке не будет детей. И всё, род прервётся.

– И что, так всё безысходно, мать? Ты думаешь, нет в жизни смысла?

Раиса Викторовна погладила Влада по голове.

– Смысл в вечной жизни, – сказала.

Влад отстранился от материнской руки.

– М-да… – покачал он головой. – Есть ли она, вечная жизнь? Может быть, это только фантазии и деятельность мозга? А? Видения, там. Галлюцинации? Этот туннель, про который говорят те, кто побывал в клинической смерти.