Семиклассницы
Шрифт:
— Хорошо, — согласилась Дарья Леонидовна.
Девочки были довольны: Дарья Леонидовна им сразу поверила.
Захар Петрович ходил из угла в угол в пустой учительской. Увидев Дарью Леонидовну, он снял с вешалки шинель…
— У вас заметно бледнеют щеки, — сказал он ворчливо. — Идемте в столовую.
Он ежедневно напоминал ей об обеде.
— Сегодня утром, — рассказывала Даша, застегивая пуговицы пальто, — мне показалось, что я одержала полную победу. Если бы вы их видели утром! Я подумала: теперь всё изменится и будет
Захар Петрович ждал у порога.
— На дворе холодно, — ответил он. — Неужели у вас нет теплого шарфа?
Даша, не слушая его, повторила:
— Я думала, что одержала победу и всё сразу изменится.
Захар Петрович рассердился.
— На фронте месяцами подготавливают победу. Вы захотели за один час. Не слишком ли быстро?
Они вышли из школы. Мелкий злой дождь сыпался с неба. На тротуаре ветер рябил в лужах воду.
— Осторожно, — сказал Захар Петрович. — Вы опять без калош!
Они молча шли под дождем.
— Вы правы, — сказала Даша, когда они подошли к столовой. — За один час — это… невозможно.
VII
Наташа никому, даже Жене, не говорила о задуманном. Возвращаясь из школы, она делала наспех домашние дела и садилась за математику. Решив несколько уравнений и геометрических задач, она открывала наудачу страницу и испытывала себя — получится или нет. За последнее время стало получаться на любой странице из пройденного. Но Наташа все еще не верила и каждый день упрямо повторяла. Иногда Наташа час или два грызла карандаш и размышляла над задачкой, но ни за что не хотела идти к Добросклоновым. Она хотела добиться сама.
Когда в передней раздавался звонок, Наташа со всех ног бросалась встречать маму. Она снимала с мамы шляпу, довоенную, с помятым бантиком, и стряхивала с полей капельки растаявшего снега. А мама некоторое время еще сидела на табурете и ладонями приглаживала волосы, которые завивались в мелкие колечки от мокрого снега.
— Сегодня все печи на полной нагрузке? — интересовалась Наташа. — А на тельфере кто работает? Сегодня мины или снаряды?
Иногда мама отвечала:
— Этого сказать нельзя.
— Военная тайна? — понимающе кивала Наташа, чувствуя уважение к маме и гордость за нее.
— Теперь ты рассказывай, — говорила мама. — Только все — и хорошее и плохое.
— Плохого давно уж нет, Дарья Леонидовна опять похвалила за сочинение.
Наташа любила сидеть на коврике около кресла и опираться подбородком о мамины колени.
— Мамочка, ты думаешь, Дарья Леонидовна не строгая? Она строгая, она обязательно снизит балл, если не ответишь. Только мы на неё не сердимся. Знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что она справедливая и нам доверяет. Она в нас уверена. Вот мы и стараемся.
— Это хорошо,
— А еще, мама, она не притворяется, будто всё знает.
— Как же так? — удивилась мама. — Что же она не знает?
— Нет, ты не думай, я не про литературу. — Наташа испугалась, что мама неправильно её поймет. — Когда Дарья Леонидовна по литературе рассказывает, я даже стараюсь не дышать. Она не притворяется, что сразу про жизнь объяснить может.
Мама все-таки не понимала и с интересом смотрела на Наташу.
— Ну, например?
— Например, мы любим с ней о постороннем разговаривать. Женя Спивак спросила, какая у человека цель в жизни. Дарья Леонидовна задумалась. А потом сказала: «Одним словом не определишь».
Мама облокотилась на ручку кресла и внимательно смотрела на Наташу.
— Тогда мы много говорили, и все согласились обязательно приносить пользу. Дарья Леонидовна сказала — каждый по-своему приносит пользу, а еще, что нужно свое место в жизни найти и это тоже цель. Только она не так сказала, складнее.
— Дарья Леонидовна пожилая? — спросила мама.
Наташа всплеснула руками и расхохоталась.
— Пожилая?! — воскликнула она. — Да ты бы посмотрела на нее! Она почти такая же, как Катя. Только Катя обыкновенная, а Дарья Леонидовна особенная.
— Ты счастливая, — сказала мама, — что у тебя такая учительница.
— А Захар Петрович, мама… — в приливе откровенности продолжала рассказывать Наташа — и замолчала. На столе лежал раскрытый задачник. — Мамочка, давай порешаем задачки, — заторопилась Наташа, боясь выболтать секрет. — Вот смотри: «Если нам известны все стороны четырехугольника и отрезок ED…»
В комнату влетела Катя, в распахнутом пальто, с красными щеками, часто дыша от быстрого бега по лестнице. У Кати блестели тёмные глаза. Она бросила пальто на стул, берет и портфель на диван и залпом сообщила:
— Умираю от голода. Умираю, хочу спать. По общей медицине сдала зачет. Ничего. Так себе. Профессор похвалил. Наталка, хватит мучить маму! Смотри, у нее глаза закрываются.
Мама потянулась в кресле, закинув под голову руки.
— Почему, в самом деле, такая страсть к математике? — спросила она шутливым голосом.
Наташа загадочно молчала.
Захар Петрович, войдя в класс, прислонял к стене суковатую с набалдашником палку и пристально озирал учениц. Тася не сводила безмятежного взгляда с учителя. Уловка иногда удавалась, и Тасю не беспокоили.
— Математика не терпит приблизительности, — рассуждал Захар Петрович, пока вызванная к доске ученица, кроша мел, старательно записывала условие задачи и на всякий случай держала в руке тряпку. — Положите тряпку на место. Постараемся обойтись без нее. Итак, математика требует точности. Многие из моих учеников это усвоили.