Семиречье. Трилогия

Цыпленкова Юлия Валерьевна

— Хорошо-то как, — радостно вещала она, подставив лицо ласковым солнечным лучам.

— Ты сама как солнышко, — улыбался, глядя на нее, Ярополк.

— Однако, не плохо бы и отобедать, — заметил Дарей.

— Тогда давайте остановимся и поедим, — предложил Радмир. — Вон постоялый двор вроде.

— Здорово! — обрадовалась Белава. — Хоть нормальной еды отведаем.

Все с ней согласились. Лошадки тоже одобрили выбор своих хозяев, расчитывая наконец получить по хорошей порции овса или ячменя. Постоялый двор отличался от того, который девушка видела

в Новой Калиновке. Он был больше, грязней и наполнен людьми.

Путники вошли внутрь и тут же окунулись в многоголосье различных запахов. Их встретил молодой парень, с прилизанными волосами. Он в момент оценил путников на предмет платежеспособности и низко поклонился с подобострастной улыбочкой.

— Здравы будьте, гости дорогие, желаете остановиться на ночлег или отобедать?

— Отобедать, — ответил чародей, кивнув парню в сторону двери. Тот в момент сориентировался и крикнул:

— Шумило, отведи лошадей господ путников на конюшню и накорми, — откуда-то вынырнул низенький мужичок и юркнул в дверь, спеша выполнить приказание.

— Благодарю, любезнейший, — бросил на ходу Дарей и направился в трапезную, по совместительству и кабаку, забитому народом.

Для них быстро освободили стол в углу, прогнав оттуда спящего мужика. Мужик пьяно сопротивлялся, лез в драку, но его сноровисто выпихнули прочь. Стол почистили, после недвусмысленно сдвинутых бровей Ярополка и сморщенного носика Белавы. Радмир быстро разобрался со здешнем меню, и теперь путники ждали заказ, поглядывая по сторонам. Белава с любопытством рассматривала публику, наполнявшую кабак. Здесь были невысокие смуглые люди, державшиеся особнячком. Они говорили на гортанном, будто лающем языке. Радмир пояснил ей, что это те самые черники. Еще была компания в достаточно богатых одеяниях. Они пили, громко разговаривали и периодически лезли друг на друга в драку. Впрочем, кроме потрясания пудовыми волосатыми кулаками перед носом оппонента, дальше дело не шло.

— Купцы гуляют, — пояснила крупная розовощекая баба, принесшая им чугунок с похлебкой и четыре миски с ложками, прочую снедь обещав донести вскорости.

Было еще пара компаний, остальные посетители спокойно ели, не привлекая к себе внимания. В противоположном углу сидели двое мужчин, совершенно не похожих на остальных клиентов данного заведения. Они были достаточно высокого роста, стройные, даже худощавые. Светлые волосы одного свободно струились поверх зеленого плаща. Второй мужчина был темный. Его волосы были уложены в замысловатую прическу. Тонкие черты лица не отражали никаких эмоций. Белава залюбовалась ими, настолько прекрасны они ей казались.

— Альвы, — с уважением произнес Дарей.

Девушка тоже узнала их. Светлые альвы периодически появлялись в Кривцах, чтобы забрать свои заказы у Никодия. Темноволосый повернулся на настойчивый взгляд девушки и вежливо поклонился. Она смутилась, но поклонилась в ответ. А светловолосый улыбнулся и приветственно махнул рукой.

— Дарей, Радмир, друзья, — воскликнул он, — рад вас приветствовать.

— Вералон! —

воскликнул Радмир и бросился к беловолосому альву. — Друже, каким ветром вас занесло так далеко от Хрустального Града?

— Были дела в Белом Граде. — улыбнулся альв.

— Так где Белый Град, а где вы сейчас, — не поверил воин.

— А вы куда путь держите? — вместо ответа спросил Вералон.

— В Пустошь едем. Надо кое с чем разобраться.

— Тогда наши пути совпали, — заговорил темноволосый. — Баэлиан, — представился альв.

— Сын правителя Хрустального Града, — сказал подошедший Дарей.

— Ты прав, чародей, — улыбнулся темноволосый. — Рад тебя видеть. Что ведет вас в Пустошь?

— Присаживайтесь к нашему столу, мы познакомим вас с нашими спутниками, — предложил Дарей. — И все вместе обсудим после трапезы.

Альвы согласились и перешли за стол, где сидели Ярополк и Белава. Разговор велся о несущественных мелочах, пока путники были заняты едой. Говорили в основном альвы и чародей с Радмиром. Тысячник и девушка слушали их с любопытством. Баэлиан все время поглядывал на Белаву, вызывая у нее сильнейшее смущение.

— Твоя ученица светится, Дарей, — наконец сказал он. — Она окружена сиянием силы. Настоящая Анариэль. Позволь мне дать тебе это имя, — улыбнулся он Белаве.

— Что оно означает? — спросила девушка.

— Дочь солнца, — ответил Вералон. — Очень подходящее имя. Я тоже вижу сияние. Необычное явление для человеческих чародеев. Я не могу распознать природу ее силы.

— Я тоже, — сказал темноволосый. — Открой нам тайну, Дарей.

— Она чародейка жизни, — ответил чародей. — но это только один из ее даров.

— Один из даров? Нет, она не чародейка жизни. Это не ее дар. — вдруг огорошил чародея и его ученицу Баэлиан. — Он в ней есть, но это чужой дар. Она наполнена чужой силой.

— Не понимаю, — Белава побледнела, будто ее уличили в воровстве.

— Я считал, что дар жизненной силы у нее свой. Но она умеет брать чужую силу, учиться и возвращать обратно. — задумчиво произнес Дарей. — Но от кого она могла взять дар жизненной силы? С этим она уже пришла ко мне. Никто до меня ее не обучал. Да и в Кривцах никого кроме меня нет, кто бы чародействовал.

— Кривцы? — Вералон внимательно посмотрел на нее, — ты дочь кузнеца Никодия?

— Да-а, — удивленно протянула девушка.

— Я был у твоего отца, когда его дочери были еще совсем малышками. Две дочери, ты младшая.

— У батюшки уже три дочери и сын, — улыбнулась Белава-Анариэль. — Я давно не младшая.

— Возможно, давно это было, — тихо засмеялся светловолосый альв. — Не было тогда в доме кузнеца жизненного чародейства. Но, помню, охватило меня странное беспокойство, когда малышка с зелеными глазами взяла меня за руку. Казалось, будто кто-то рассматривает меня изнутри. Но силы я не чувствовал от нее.

— Ах, как интересна твоя ученица, Дарей, — улыбка озарила прекрасное лицо темноволосого. — Но что-то пугает меня в ней, будто скрыто в ней что-то темное, хищное…