Семиречье. Трилогия
Шрифт:
— Их жизнь обычная, — с улыбкой ответил чародей. — Переживаешь, что ты еще молодой будешь, а муж уже седобородым старцем?
— Да, — она потупилась.
— Так в тебе жизненная сила есть, можешь омолодить. Свои года, правда, отдашь, но за чародейскую жизнь их набегает итак много.
— И верно, — она улыбнулась.
— Любопытно, а где пропала твоя прабабка? — он задумчиво чертил витиеватые узоры на земле подобранной палочкой.
— Может матушка знает.
— Ее сейчас не спросишь, — вздохнул чародей. — Впрочем, кое-что узнать мы можем. По дороге у нас
— Как скажите, мастер, — ответила Белава. — А это несильно нас задержит?
— Нет. Он живет за Берестовым. Проедем без остановки, на ночлег к нему попросимся.
— Берестов… — повторила девушка непонятным тоном.
— Хочешь к жениху заехать?
— Нет, — она покачала головой и вдруг сникла вся, — боюсь, что он увидит меня.
— Ругать будет?
— Не знаю, но вдруг опять захочет с нами поехать.
— А ты не хочешь, чтобы ехал? Жених все-таки, — Дарей внимательно взглянул на нее.
— У нас с ним вся жизнь впереди, — отвернулась девушка.
Дарей продолжал внимательно смотреть на нее. Потом вздохнул и подошел к ней, сел рядом и прижал к себе.
— Помнишь, что Хвощ сказал? Помолвка не свадьба, ее еще можно разорвать. И слова Баэлиана не забывай. У тебя есть сердце, и оно поможет тебе принять верное решение.
— Ох, мастер, — она незаметно утерла слезу. — Я слово дала, как же могу нарушить.
— Нас никто не увидит, когда мы подъедем к Берестову, — пообещал чародей. — Глаза, чай, отводить умеем. А ты думай, девочка моя, думай. — он поднялся и начал затаптывать костерок. — Однако, пора и в путь.
Они собрали свои пожитки и тронулись в путь. Настроение было подавленным. Чародей всю дорогу напряженно думал, периодически восклицая: «Так, так», или: «может быть, может быть». Белава же старалась наоборот ни о чем не думать, потому что в голову лезли мысли совсем не те, какие хотелось бы. Постепенно дорога довела их и Берестова. Девушка заметила высокие белые стены, ворота, а там и стражников в знакомых красных кафтанах. Рядом с ними стоял Ярополк. Конечно, он же должен был приехать совсем недавно, чародей с ученицей выехали вскоре после них. Даже чудо, что они в дороге не нагнали повозку со Сновидой и трех всадников. Ярополк разговаривал со стражниками и не глядел на тракт. Потом повернулся и… Дарей щелкнул пальцами.
— Что ты, батюшка Ярополк? — спросил один из стражников.
— Показалось, — тысячник потер глаза, еще раз глянул на дорогу и отвернулся.
Белава облегченно выдохнула, даже настроение поднялось. Она начала спрашивать учителя о том, к кому они ехали. Чародей сначала рассеяно отвечал, а потом немного поругался, и ученица отстала от него. До вечера чародеи останавливались только раз, чтобы перекусить. Они заехали в придорожное село Большие куряки, где нашелся небольшой кабачок, в котором они и пообедали. Публика в заведении оказалась разношерстной. В основном тут были проезжие, курякинцев обнаружилось всего пару человек, и те сам хозяин и его сын, сноровисто разносивший заказанную еду. На мужчину и молоденькую
— Не пялься, дыру протрешь, — бросил ей вполголоса учитель. — Еще не хватало здесь себе неприятности найти.
Белава послушно опустила глаза. Но все же привлечь к ним внимание она уже успела. Из-за стола, стоящего у окна, поднялось два мужика неопрятного вида и двинулись к чародеям. Дарей постукивал пальцами по столу, вроде и не замечая их. Девушка же поглядывала искоса, чувствуя беспокойство с любопытством вперемежку. Мужики приблизились к ним. Один развалился рядом на лавке, второй уперся рукой о стол и навис над Дареем.
— Ну, здрасти, люди добрые, — неожиданно пискляво сказал он. — По делу пришли аль на народ поглядеть?
— По делу, — спокойно ответил чародей, по прежнему сохраняя скучающий вид. — Отобедать желаем. Вдвоем.
— А чем это мы вам в сотрапезники не годимся? — возмутился тот, что развалился на лавке и нагло посматривал на Белаву.
— А чем годитесь? — не удержалась девушка.
— А всем, — и второй бухнулся рядом с ней.
Дарей соткал пальцами светящийся шар и все так же задумчиво поигрывал им. Мужики разом замолчали, внимательно посмотрели на шарик и на всякий случай уточнили:
— Чародей что ли?
— Он самый, — Дарей наконец повернул к ним голову. — А у вас, люди добрые, есть надобность в чародее?
— Не-не, мил человек, — мужики встали, поклонились, — Мы это, так, здоровья пожелать проезжим путникам, — и исчезли из поля зрения.
— Никогда не пялься на таких вот. Не всегда чародей может живым от простого люда. Бывало и камнями забивали, и жгли, и топили. Мы не всемогущи, даже ты со всей твоей силой. Особенно такие вот опасны, из-за угла ножичком или кистенем по голове. Вспомни, как легко Волх пленил тебя в Пустоши.
Белава поморщилась, вспомнив беловолосого берестовского колдуна, который просто приложил ее по темечку и чуть не принес в жертву демону. Девушка была вынуждена признать правоту учителя. Им принесли щи, и дальнейшая трапеза прошла без лишних происшествий. Но выходили чародеи, закрыв себя защитными заклинаниями, на всякий случай. И не прогадали. Возле конюшни их поджидали давешние мужики в компании еще двоих таких же неопрятных типов. Чародей с ученицей прошли мимо четырех разбойников незамеченными, сели на лошадей и отправились своей дорогой, оставив мужиков томиться в бесцельном ожидании.
Часа через два Дарей указал ей еле заметную дорогу, уходящую влево от тракта.
— Нам туда, — сказал мастер.
Это была дорога, вымощенная камнями. Но, судя по запущенности и заросшему виду, ею пользовались очень нечасто. Дарей объяснил, что колдун давно отошел от всяких дел и жил обособленно. Занимался он своим хозяйством и более ничем.
— Старый он, — сказал чародей. — Даже для чародеев древний. Когда-то имя Бермяты гремело по всему Семиречью и за его пределами. Он еще помнит, когда Поляния входила в состав Семиречья, еще до Великого Огня.