Семнадцать мгновений...

Попова Елизавета Вадимовна

– Чего?!
– воскликнула медиум, вскакивая с места.

– Возраст, говорю, самый сок, - хитро подмигнула женщина.
– А вот ты що-то вообще так себе. Худая, как вобла на блошином рынке!
– сделала "комплимент" тощей и мертвой Александре нахальная посетительница.

Александра, обиженно надув губы на сделанное замечание, с укором в голосе сказала:

– Меня, между прочим, в две тысячи одиннадцатом году избрали "Мисс города Кириллов"!

Клиентка, имеющая в запасе ещё не одну колкость, лишь фыркнула и, разведя руками в стороны, ответила:

– Та я

вижу, що не миссис. Мужика-то у тебя, небось, ни разу не было. И если тебя избрали, то это ничего не значит. Ельцин тоже был президентом, ну и царство ему небесное.

Галя, постепенно начиная выходить из себя, потребовала объяснений от ехидной особы с зашкаливающим уровнем ЧСВ:

– Хватит пудрить мозги...

– А они у тебя есть?
– никак не унималась женщина, которая, казалось, завалилась в квартиру Ольги Борисовны лишь для того, чтобы поссориться с её обитателями.

– Перестаньте и будьте любезны представиться, - озвучила свою просьбу во второй раз вышибала духов.

– Так я вже говорила, хто я.

– Конкретнее!
– парировала Галя.

– Конкретнее - это в женской консультации.

– Я тебе щас всеку!
– взорвалась девушка, готовая прямо здесь и сейчас отметелить хабалку.

– Ладно, ладно, - сказала женщина, пытаясь усмирить Галю.
– Що вы так нервничаете? Катенька я, письмо говорящее. Мне сказали, що бери ноги в руки и быстрее пули, впереди тротуара неси весть главному медиуму этого города. Я бежу, а тут какой-то босяк врезается прямо в меня, ну и...

– Говори уже, что хотела, - устало произнесла Ольга Борисовна, потирая виски.

– Що? А! Короче, слухайте, - прокашлявшись, Катенька достала из кармана толстовки помятую бумажку и серьёзно зачитала написанное: "Ты думаешь, что избавилась от меня? Как ты наивна... Убей меня сто, двести, да хоть миллион раз, я всё равно вернусь за твоей жалкой душонкой и вырву её из твоего хрупкого тельца вместе с сердцем! Я буду уничтожать всё, что тебе дорого, бесконечно! Мы скоро снова встретимся, и тогда ты ощутишь всю мою ненависть к тебе на своей шкуре. Ради того, чтобы ты навсегда запомнила моё лицо, я пойду на любой, пусть даже отчаянный шаг. Аноним".

***

– Так плачут токо от зависти, - сделала вывод пораженная Катенька, смотревшая с абсолютным непониманием в глазах на Ольгу Борисовну.

Медиум рыдала. Но не от страха или боязни лишиться своей жизни и жизни близких. Она рыдала от смеха. Причём так громко, что казалось, стены квартиры сейчас просто-напросто рухнут, не выдержав напора. Ольга Борисовна всем своим "хрупким тельцем" каталась из стороны в сторону по полу, лупила мощной ладонью по ковру и хохотала так, словно надышалась веселящего газа.

Возмущённые соседи снизу, сверху, сбоку, причём даже из соседних домов, отчаянно колотили в дверь экстрасенса, требуя прекратить землетрясение.

Катенька, недовольная тем, что, кроме неё, ещё кто-то смеет создавать шум, отправилась на разборки с разгорячёнными жильцами домов, которые к этому времени уже успели сколотить небольшой митинг. Взбешенная растаманка распахнула входную

дверь и, грозно пробасив: "Ша!", начала посылать всех и каждого куда подальше, тем самым подливая масла в огонь. Закончив свою пламенную речь фразой: "На таких людях, как вы, земля держится, если вы в ней закопаны!", женщина вернулась в квартиру, перед этим демонстративно показав всем язык. В очередной раз поправив свою причёску, говорящее письмо с высоко поднятой головой прошло в зал. Ольга Борисовна уже более-менее успокоилась, лишь иногда она срывалась на негромкое похрюкивание. Утерев кулаком слёзы и прокашлявшись, суровый экстрасенс надела на себя стандартную маску пофигиста и обратилась к стоящей в стороне Катеньке:

– А вам, собственно, чего надо-то, денег?

– Що вы мне тыкаете своими деньгами?
– обиженно сказала клиентка.
– Не, если у вас лишние завалялись, то таки да, я возьму, однако же воспользоваться мне ими не получиться. У меня ж горе.

– Это ещё какое?
– спросила Галя, поправляющая помятый ковёр.

– Померла я, - со вздохом ответила Катенька, печально глядя куда-то вдаль.
– Там длинная история, но слухайте. Я работаю говорящим посланием у мире окочурившихся жмуриков. Работка не пыльна, но я к вам не за то прилетела рассказать. Короче, мине надо, щоб вы вернули моё тело...

– Вы меня извините, но вандализм - не наш профиль, - перебила посетительницу Ольга Борисовна.

– Нет, вы таки держите меня за фраера!
– вспылила Катенька. Стукнув кулаком по столу, она начала объяснять непонятливому медиуму, что от него требуется.
– Мене позвали передать вам записку, предварительно похитив по адресу: улица Ленина, квартира семь, дом двенадцать. Вы не занимаетесь вандализмом, а тот тип вполне может им заинтересоваться, оставшись наедине с моим телом!

– Ваше появление на свет уже, по сути дела, является актом вандализма со стороны высших сил, - заметила Галя, удобно устроившись на диване.

– Милочка, я не такая дура, как дети твоего отца! И вообще, не развязуй мои нервные узлы, а то они превратятся в петлю на твоей шее. Ну так що, Ольга Борисовна, вы мене спасаете или как? Ежели вам нужны деньги, то их есть у меня. Щоб мене, да безвозмездно похитили - никада такого не будет!

– А вы странный призрак, - задумчиво заметила Александра.
– Вас видят люди, и вы наверняка можете взаимодействовать с материальными предметами этого мира.

– Деточка, хватит сыпать умными словами, - отмахнулась от девушки Катенька.
– Это было ясно так же, как и то, що Джастин Бибер слащавое ч..

– Не продолжайте, мы поняли, - попросила медиум.
– Ладно, так и быть, разберёмся мы с вашим похитителем.

Достав из кармана халата телефон и набрав нужный номер, Ольга Борисовна негодующим голосом начала беседу:

– Ну, здравствуй, Кирпич.

Совершенно секретно!

Личное дело Василия Петровича Кирпичёва.

Профессия: если вы её знаете, то за вами уже выехали.

Идеология: это что ещё за слово такое умное?

Дата рождения: 15 сентября 1987 года.