Семья
Шрифт:
Недалеко от входа, во втором ряду машин, стоял телевизионный автобус с камерой наверху. Огни у него были выключены. Пока Эдис ходила вокруг него, она подумала, что может попасть в одиннадцатичасовые новости. К входу подъехал «роллс-ройс», швейцар помог выйти из него пожилой паре. Эдис узнала президента Сбербанка и его жену. Ее представляли им несколько раз.
— Боже мой!
— Что такое? — спросил ее Кимберли.
— Я вдруг подумала, а что, если мой муж приедет на прием именно сюда, в отель «Уолдорф»?
Кимберли засмеялся.
— Ты хочешь, чтобы я узнал
Он отдал ей свой плакат.
— Держи мое место, — сказал он и исчез за углом.
Пикетчики медленно ходили по кругу. Через несколько минут Эдис снова оказалась у входа. Она увидела, как остановилась машина. Первым оттуда вышел высокий седой мужчина в сером смокинге, потом он повернулся и помог выйти из такси той самой женщине, с которой у Вудса была связь.
Эдис видела, что она совсем не изменилась. Она не встречалась с Вирджинией Клэри целый год, а может, и полтора. Конечно, она не могла сильно измениться за это время. Невысокая, темноглазая, с короткой стрижкой. Эдис увидела, что на ней было простое платье длиной почти до лодыжек. Большой вырез на груди открывал хорошую полную грудь. «Если ты шлюха, — подумала Эдис, — ты всегда шлю…»
Она поймала себя на мысли, что обывательские привычки почти невозможно изжить в себе. Уж ей ли называть Вирджинию Клэри шлюхой? При мысли о том, от скольких привычек и понятий ей придется еще отказаться, ей стало грустно. Она продолжала медленно идти по кругу. Вид этой женщины, Клэри, разодетой в пух и прах, в то время как на ней самой была твидовая юбка и уличные туфли, также страшно расстроил ее. Окончательно ее добили угрюмые кислые лица шагающих рядом пикетчиков.
Эдис оглянулась. Потом она сняла свой «сандвич», прислонила его к плакату Кимберли, стоявшему у фонарного столба, и, не оглядываясь, побежала по направлению к Лексингтон-авеню.
Глава семидесятая
Рокко Сгрой ко всем своим положительным чертам мог еще прибавить и скромность. Хотя он и был отдаленным родственником Дона Джироламо Бийиото и троюродным кузеном клана Фискетти, он никогда не считал, что узы крови наделяют его особыми преимуществами. Он всегда полагался только на свою компетентность, и за это семья щедро вознаграждала его.
Оставив Винни Бига и Тони Фиша на двух разных многолюдных перекрестках, Рокко стал сам себе начальником, стараясь, чтобы capo[117] Дона Винченцо отделяла от него дистанция огромного размера. Рокко поменял в гараже «форд» на другую машину.
Новый незаметный «форд-седан» поехал на запад в Манхэттен, в район Челси. Ведя машину, Рокко слышал стоны Гарри Клэмена, спеленутого одеялом и лежавшего сзади на полу. Рокко знал, что проволока, стягивающая его руки и ноги, и пластырь на губах и на глазах не позволят ему слишком рыпаться.
Он уже позвонил по телефону из автомата после того, как они вернулись на Манхэттен. Двое парней ждали его в дверях гаража на Десятой авеню. Рокко затормозил и открыл дверцу около себя. Парни влезли внутрь и сели рядом. Он снова выехал на Десятую авеню и поехал на восток. Дороги извивались между высотками.
Оба парня
Он рассказал им о своем плане. Повернув на Первую авеню, он поехал на север, держа одну и ту же скорость, чтобы попасть в «зеленую» улицу. В семь часов уже темнело, больших пробок не было. «Форд» оказался на Сороковой улице и въехал в тоннель. Здание ООН пропало из виду. Рокко вел машину со скоростью более пятидесяти миль в час, ему опять удалось попасть в зеленый коридор светофоров.
— Отлично, — пробормотал один из парней.
— Нужно взять на вооружение, — добавил другой.
Рокко сдержал улыбку и продолжал ехать в северном направлении, пока снова не добрался до высоток с ложными балконами, — они въехали в фешенебельный Ист-Сайд. Здесь обитали чиновники с претензиями, они ютились в квартирах в полторы комнаты — зато в небоскребе! — и платили за это половину месячной зарплаты. Цены здесь были не ниже двухсот пятидесяти долларов. Рокко знал это. Секретарши, которые зарабатывали не более пяти тысяч в год, старались экономить на всем и готовы были селиться вместе — по четыре человека в квартире, только бы жить на Ист-Сайде и с гордостью сообщать всем и каждому свой адрес.
Он направил машину на боковую улицу и подъехал к гаражу. Низкорослый негр отложил газету и поднялся им навстречу.
— Взять его, — пробормотал Рокко.
Он смотрел, как работали парни. Ему нравилась экономность их движений. Один из них зашел за негра. Тот не понимал, что происходит. Другой заехал негру коленом в пах. Тот скорчился вдвое от боли. Теперь вступил стоявший сзади, негра били с двух сторон. Сидя в «форде», далеко от них, при включенном моторе, Рокко слышал тем не менее, как у негра где-то треснула кость.
Ребята вытащили Гарри Клэмена, а Рокко нажал кнопку грузового лифта. Сейчас наступила самая сложная часть плана. Но дело спасало то, что в здании были три пассажирских лифта, на них ложилась основная нагрузка. Шансы с кем-то столкнуться в грузовом лифте сводились почти к нулю. Чем меньше свидетелей — тем лучше.
Они затащили Клэмена в лифт и нажали кнопку верхнего этажа. Когда они туда прибыли, Рокко подцепил пластырь, которым заклеивали рот Клэмену, и резко рванул его, этот рывок оторвал несколько кусочков кожи с губ Клэмена. Рокко порвал пластырь пополам и наклеил одну половинку на фотоэлемент, блокирующий двери. Другой кусок пластыря он снова наклеил на кровоточащий рот Клэмена.
— Лифт не двинется с этого этажа, — сказал он. — Пошли.
Дождавшись, когда Типпи открыла дверь, они оттеснили ее в комнату, пригрозив двумя ножами. Рокко и один из ребят втащили Клэмена в квартиру и закрыли за собой дверь.
— Какого черта, в чем дело? — спросил Бен Фискетти.
У Рокко чуть глаза из орбит не выскочили, когда он увидел Бена в постели. На нем все еще была парадная рубашка и бабочка, которую он надел для официального ужина, но он успел снять пиджак, брюки и трусы.