Семья
Шрифт:
Тони Фиш даже вздохнул. Теперь уже никто не ценит настоящих специалистов. Винни Биг не использовал этих старых кудесников. Он все время жаловался на молодых ребят вроде Бена, они, видишь ли, слишком американизированы, но и Винни Биг уже не пользовался старыми способами.
Тони стало грустно при мысли о том, что сейчас можно использовать только нажим и эти игры в кредиты и контакты с профсоюзами, соглашения с грузовыми компаниями и тому подобное. Теперь все обязательно хотели стать адвокатами или бухгалтерами. А ловкий человек, умеющий изготовить взрывное
Он перемешал карточки — поджигатель, человек, способный физически устранить ненужное им лицо, и выводок из муниципальных служб. Он отложил их в сторону. Гарри Клэмен уже начал поддаваться после того, как к нему применили нажим. Через день или два Тони доложит Винни, что Клэмен уже созрел.
Он мелко разорвал карточки, положил в большую пепельницу и поджег.
Глава шестьдесят первая
Дом на Мортон-стрит был сразу за углом от квартиры, где жил Кимберли. Эдис направлялась к нему, как вдруг заметила, что рядом остановился грузовик для перевозки мебели.
Ей нравился этот квартал. Он походил на кварталы Сент Люк и Коммерс, во всех них была какая-то изюминка. В направлении от Седьмой авеню к Гудзону на них были крутые повороты в самой середине, и весь квартал насквозь не просматривался.
Там еще росли деревья, высокие деревья высотой в пять этажей, осыпанные уже сейчас, в конце марта, почками и зелеными листиками.
Никогда в своей жизни Эдис Эдисон Палмер не входила в незнакомый дом, где сдавались квартиры. Сейчас она прошла мимо грузчиков и приблизилась к человеку маленького роста, плотному, седовласому управляющему.
Нет, свободных квартир нет. Нет, та, что освобождалась, уже сдана. Ну (здесь сыграли роль двадцатидолларовые банкноты, которые появились в руке Эдис, сложенные вдвое), может, ему показалось, что ее кто-то хотел снять. Он в этом не совсем уверен (еще двадцатник, переходящий из рук в руки). Он разрешил Эдис посмотреть квартиру.
Управляющий назвал ее квартирой из двух с половиной комнат: небольшая гостиная и крохотная спальня — там едва можно было поставить двуспальную кровать. Но зато имелся топившийся дровами камин, и из окна открывался прекрасный вид поверх верхушек высоких деревьев. Управляющий согласился подождать день, пока Эдис не примет решение.
— Что ты имеешь в виду — переехать? — спросил ее Кимберли.
Она позвала его прогуляться по Мортон-стрит и теперь показывала квартиру. Она успела открыть пакет с сандвичами и дать ему банку пива. Они сидели на полу и улыбались друг другу.
— Понимаешь, я не смогу проводить здесь слишком много времени и, конечно, не смогу ночевать, — объяснила ему Эдис. — Значит, ты вроде бы станешь сторожить эту квартиру.
— Ерунда какая-то.
Его бледно-серые глаза смотрели настороженно, и Эдис поняла, что выбрала неудачное слово — сторожить!
— Я не хотела так говорить. Я только знаю, что ты не можешь работать у себя на Бедфорд. Там нет отдельной комнаты, и уж конечно магазин в Гарлеме — не место для занятий. Я ни
— Конечно, а на закуску и горячее — жены банкиров.
— Ну, я, пожалуй, больше похожа на горячее.
Он вытянул ноги. Они сидели рядышком на полу, опираясь спинами о стену. Он провел носком мягкого ботинка по ее голой ноге.
— Кажется, ты хочешь завладеть моим телом и душой, не так ли?
— Чепуха!
Он покачал головой. Солнечный свет легонько засверкал в тугих завитках его волос.
— Нет, ты сначала оплатила «Операцию Спасение» в течение целого года. А теперь покупаешь мне студию в Виллидж. Ты ничего взамен не требуешь, кроме того, чтобы я тебя регулярно обслуживал. Это слишком, это похоже на какие-то сексуальные фантазии. Ты не перебарщиваешь, малышка?
Он не улыбался, и Эдис поняла, что чересчур энергично постаралась проникнуть в его жизнь. Гораздо дальше того места, куда он собирался допустить ее сам. Она хотела знать о нем как бы больше положенного.
Эдис думала, что он сам все должен понять — как она себя чувствует, насколько неопытна и бескорыстна.
— Не нужно со мной так разговаривать, — сказала она ему. — Я не нимфоманка, а ты — не мой джиголо.
Он согласился с ней.
— Да, мы совсем не те люди. А кто же мы?
Эдис вздохнула.
— Мы — двое людей, которых влечет друг к другу. Мы достаточно взрослые и отбросили прочь чепуху с ухаживанием. Мы достаточно умны, чтобы понимать, что деньги кое-что значат, даже если здесь замешаны и сердечные дела. Слава Богу, у меня есть деньги.
— Сердечные дела.
Он как-то вяло произнес эти слова. Ей показалось, что они с глухим стуком упали на пол, как кусочки свинца.
Эдис с ужасом почувствовала, как ее глаза стали влажными.
— Да, это касается сердца, по крайней мере, моего сердца.
Он искоса взглянул на нее, потом внимательно осмотрел свои туфли.
— А как насчет твоего? — спросила его Эдис.
Он пожал плечами.
— В течение нескольких лет оно не дает о себе знать. Единственное, что оно сообщило мне недавно, — все слишком прекрасно, чтобы могло продолжаться долго. А ты не слышала ничего подобного от своего сердца?
— Нет-нет.
Эдис старалась, чтобы ее голос не дрожал. Чувства переполняли ее.
— Боже мой, если ты думаешь, что…
Она с трудом остановилась и подождала, пока не оказалась в состоянии контролировать свой голос. Наконец она снова заговорила, но уже медленно и спокойно.
— Это не то чтобы мы как бы поженились. Просто двое делают то, что им приятно, и не больше того. Почему же у нас должно вскоре кончиться?
— Если бы было так, как ты сказала, я бы согласился.
Он встал и пошел к окну, оно выходило на пожарную лестницу. Кимберли пошире открыл окно и сел на подоконник. Одна нога болталась снаружи. Эдис несколько раз пыталась продолжить разговор, но боялась разрыдаться. Наконец Кимберли сам заговорил: