Семья
Шрифт:
— Угум, — ответила Йонси с набитым ртом.
— А кто это? — теперь майор указывал на фигуры.
— Да это же ты, дядя Гол, не дурачься. Видишь, это ты, вот дядя Рервал, дядя Баск, а тут дядя Лаффри.
— Что тут за штуки? — Колеа ткнул в серпы на небе.
Девочка,
— А это? — Гол показал на каракули.
Йонси оттолкнула опустевшую тарелку.
— А это я не собиралась рисовать, пробовала зачеркать. Не хотела, чтобы оно осталось на картинке.
— Но что это, Йон? — спросила Тона.
— Мне надо было нарисовать побольше деревьев, но я нечаянно взяла чёрный мелок вместо зеленого и получилась плохая тень. Она мне не понравилась, поэтому я её зачеркала.
Сказав это, Йонси пожала плечами.
— Я испортила картинку, дядя Гол?
— Нет, — ответил Колеа, — рисунок великолепный.
Перегнувшись через стол, Далин указал на каракули.
— Как тень может быть «плохой»?
— Это же просто картинка, — ответила девочка так, словно объясняла нечто очевидное.
— Да, но «плохая» в каком смысле? — настаивал её брат.
Неопределенно взмахнув руками, Йонси подобрала свою куклу.
— Немножко похожая на чудовище, — объяснила она.
Затем девчушка, не слезая со стула, потянулась к рисунку в руках Гола и начала объяснять сюжет.
— Смотри. Видишь? Ты убиваешь тени. Вот, смотри, эти зигзаги — пиу-чю-чю-чю-чю! Ты стреляешь по ним из своего ружья: пиу-чю-чю! Я желтым мелком рисовала.
— Теперь они умерли? —
— Дядя Гол, не дурачься! Они и не были живыми, это же просто картинка! Я думала, тебе понравится. Нарисовала специально для тебя.
— Я… Мне очень, очень нравится, — ответил Колеа.
IV
Тона уложила Йонси в кровать, а потом ещё немного посидела вместе с Голом и Далином, попивая амасек.
— Она очень творческая девочка, — заметил майор.
— Всегда такой была, всё время что-то рисовала, — сказал Далин.
— Мне пора, — поднимаясь, объявил Колеа.
— Амасек ещё остался, — сообщила Тона.
— Мне нужно идти.
— А ещё тебе нужно снова зайти к нам, и поскорее, — сказала Криид.
— Еда была отличной, — поблагодарил Гол.
— Эй, — Тона протягивала ему рисунок, — не забудь это. Йонси рассердится, если увидит, что ты не взял картинку. Она для тебя рисовала.
Гол Колеа взял бумажку, сложил её и положил во внутренний карман мундира.
Рисунок оставался там до дня его смерти.
— Доброй ночи, — сказал он.
— Доброй ночи, — ответила Тона.
— Доброй ночи, Гол, — улыбнулся Далин.
Колеа закрыл за собой дверь. Он спустился примерно на десять ступеней по межпалубному трапу, прежде чем заплакать.
И его слёзы необязательно были горькими.