Сентиментальный детектив

Щеглов Дмитрий

У одного, у Сереги, была разбита губа, второй – Кирилл, косил заплывшим глазом на Рюрика.

– Ты гигант Рюрька.

– Ты их ногами бил?

– Что?

– У тебя все ботинки в крови.

Скударь быстро сходил в туалет и смыл кровь. Затем, пришел переоделся и переобулся. А тяжелые ботинки, вместе с ключами занес в соседнюю комнату Махмуду.

– Ты чего такой взъерошенный? – спросил его Махмуд – Ты же не пацан, чего лезешь в драку? Пусть молодые бычки, выясняют отношения.

– Так получилось.

– О, милиция уже приехала.

Хочешь, у меня оставайся?

– Нет, мне наоборот, надо там быть! – сказал Скударь.

– Тебе виднее!

– Ты, только ботинки, завтра тихо вынеси, и выкинь где-нибудь в другом районе.

Махмуд поднял обувь к свету. На полу, остались кровавые разводья.

– Ладно. Выкину!

Вернулся к себе. Ждать пришлось недолго. На их комнату вахтер указала сразу. Вошли два милиционера. Сергей с Кириллом подлежали задержанию сразу. У них на лице были все признаки разборки, а у Скударя на руках. Костяшки пальцев правой руки у него были сбиты почти до крови.

– Да, героическая у вас комната! – засмеялся один милиционер. Он показал на Скударя, – Ты, значит, будешь Илья Муромец, а они твои пристяжные.

– Собирайтесь орлы!

В отделении второкурсники показали на Скударя. Мол, он участвовал в драке, но начал не он. Он мирно спал, это его Серега разбудил. Начали, как всегда Сергей и Кирилл. А остальной курс им подсобил. Что отмечали? Да ничего! В отделении продержали до утра. Утром, первокурсники вместе со второкурсниками пошли похмеляться, комсомол готовить собрание, а Скударь обдумывать свое житье-бытье.

Его мучил один вопрос, самый существенный, чего это вдруг девица орала, убил? Так убил или нет? И если убил, то не он, а она, напольной вазой. На ней должны остаться отпечатки ее пальцев. А почему именно вазой? Может вазу просто задели, и она разлетелась по комнате. Да, не отвертишься.

А чем она собиралась с ним поделиться? Жалко не досмотрел.

И тут Скударь вспомнил, что девица, которая ехала на лифте, приехала позже его. А должно было быть наоборот. Он поводок отвязывал, и стирал с дверной ручки отпечатки пальцев. Время шло. Зачем она на втором этаже останавливалась? Ведь, кроме него, никто этого не видел, в том числе и те трое, что ломились в подъезд. Бандиты или Петровка это были? Во всяком случае, Скударь теперь точно знал, что Пижон действительно был гонцом, курьером на Запад. Камушки его и сгубили. Сучок корявый, все не нажрется. А девица везде отвертится. И тут с ним, и перед теми тремя.

Еще он поблагодарил бога, что машина троицы стояла с другой стороны дома. Хм, могли это быть и бандиты. Она им подала бы сверху с балкона знак, мол, входите, и Пижону конец. Если была у дурака какая заначка, всю бы выложил.

А к концу дня пришли за Скударем. Службы у нас работали в те времена отменно. Он ожидал этого и морально подготовился. На Профсоюзной он не был. Главное алиби у него было железное. Целый второй курс с разбитыми пятаками. И все расписано по минутам. Плюс протокол о задержании в милиции.

Привезли

его в воронке в серьезное учреждение. В одиночку посадили, чтобы дошел, дозрел до нужной кондиции. Затем повели к следователю. Заполнили что-то вроде анкеты; где родился, где же женился, где судился, познакомили с правами, затем перешли непосредственно к допросу.

Следователь допустил маленькую тактическую ошибку. Он преложил сразу чистосердечно сознаться в содеянном. Значит, ни черта не знают. Об убийстве разговора не шло. Скударь спокойно выслушав вопрос, мгновенно повеселел. Если так быстро на него вышли, значит, этот жучина жив. А остальное его не касалось. Он и правда, ничего не знал, а слышал лишь краем уха. Хотят, пусть доказывают. Доказывать нечего.

– Я вас слушаю! – вежливо заявил Скударь.

– Вы обвиняетесь, по такой, такой, такой, и такой статье, за то-то и то-то, там-то и там-то. Только чистосердечное признание может вас освободить от… В статьях он не разбирался.

Что-то много всего ему приписали. Явный перебор получался, и ограбление, и покушение, и контрабанду в особо крупных размерах, и участие в организованной преступной группировке. И все это Скударь должен был добровольно повесить себе на шею.

– А подумать можно?

Следователь нажал на кнопку звонка. Скударя увели. У себя в камере, он лег на койку и мгновенно уснул. Спал как убитый. Преступники спят тревожным сном, праведники – без задних ног. Проснувшись, Скударь начал делать зярядку.

Все тот же следователь уже другими глазами смотрел на подследственного.

– Подумал?

– Да!

– Хочешь сделать заявление?

– Да.

– Дать бумагу!

– Да!

– Молодец!

– А на чье имя писать заявление? – спросил Скударь.

Следователь сказал, что на его имя.

– А можно на имя генпрокурора?

– Можно!

Заявление было кратким.

«До выяснения всех обстоятельств по моему делу, прошу оставить меня в одиночной камере и обеспечить учебниками для подготовки к весенней сессии. В случае затяжки следствия, на неопределенный срок, считаю возможным, Ваш (следствия), выход на руководство института с ходатайством, о переводе меня с очного отделения на экстернат.

Со своей стороны принимаю повышенные обязательства самостоятельно и углубленно изучить литературу не только в пределах учебного плана, но и по первоисточникам.

С уважением: подследственный Скударь Рюрик.»

– Пожалуйста! – он протянул листок следователю.

Никто не собирался играть с ним в кошки мышки. Следователь обиделся. Самый интересный вопрос, который услышал Скударь, был о бриллиантах.

– Куда они делись?

– Первый раз о них слышу!

– А вот девица говорит.

Но никакая девица так и не появилась на очной ставке.

Было поминутно доказано, что Скударь участвовал в ограблении бриллиантового курьера, что он его неплохо знал, что у них даже одно время был один круг общения.