Сепсис
Шрифт:
— Никакой не вред, — ворчливо ответил внук. — Это от конфет вред, зубы портятся, а от велика не вред… Он просто упал неудачно. А велик у него классный!
Эту пасторальную перебранку внука с бабулей нарушил Алексей, энергично направляющийся к машине. Тетя Шура вскочила со скамейки:
— Алексей Юрьевич, я вас дожидалась…
— Здравствуйте, тетя Шура… А что случилось? Вы же в отпуске!
— Да, в отпуске. Все, слава Богу, в порядке. Только вчера, вот, день рождения справила… Ну, стало быть,
— А, поздравляю вас от души. Значит, на пенсию собрались?
— Так я ведь хочу и пенсию… и работать. Если можно, а?
— Конечно, можно. Никаких проблем, — Алексей взялся за ручку.
Но тетя Шура заступила вход своим сухоньким телом:
— Сегодня уже надо документы в собес. Для пенсии и…
— Прекрасно. Сдавайте документы. Так что, и пенсия будет, и…
— А как же документы-то? Ведь без вашей подписи…
Алексей недовольно отнял руку и посмотрел на часы: не любил он, когда нарушался привычный график.
— Ну идемте.
Тетя Шура энергично последовала за ним, шикнув на внука, чтобы тихо сидел на лавочке.
Юра выключил мотор и, выйдя из машины, пристроился к пацаненку.
А Алексей, расположившись в своем кресле, в ожидании пенсионных справок тети Шуры, позвонил.
— Влада, котенок мой, минут на пятнадцать-двадцать задержусь… Что приготовила?
— Сегодня борщ. Такой красивый: прямо рубиново-перламутровый!
— Это на что намекаешь?
— А я не намекаю: присмотрела я колечки. Два. На каждый день. Одно — с рубином, а другое — серебряное с перламутром.
— Я чувствую, — рассмеялся Алексей, — скоро…
Что чувствовал Алексей, осталось невыясненным, потому что громкий хлопок прямо под окном нарушил связь. В одном из окон разбилось стекло. Тревожно заныла сигнализация в машине Алексея.
Он выглянул в окно: в задней части крыши «Волги» зияла рваная дыра. Водитель Юра, схватившись за голову, совершал круги. Испуганно и завороженно смотрел на него какой-то пацаненок.
…Осмотрев машину, эксперт озабоченно подошел к Алексею:
— Не хило. — Он с важным видом оглядел окрестность, как будто террорист все еще сидит здесь, за кустиком. Но и сам понял тщету подобного поиска, остановил на Бравине неумный, но очень суровый взгляд: — Провидение вас спасло.
— Имя этому провидению — тетя Шура, — бодрился все еще бледный Алексей. — Она меня чуть ли не из машины вытащила.
— Кто это, тетя Шура, — еще больше посуровел следак. — Гадалка, что ли?
— Нет, не гадалка. Это наша сотрудница. На пенсию она собралась. Надо было ее документы подписать. Потому я и вернулся. А машина как раз… Я же всегда в это время нахожусь в пути. Без пятнадцати час выезжаю. В час ровно бываю дома. А взрыв был без семи минут. Я посмотрел на часы. Это точное время взрыва.
— Как
— Очевидных — не знаю. А так… конечно же… Есть, конечно.
— Вы как думаете, это на личной или на коммерческой почве?
— Не знаю. Пока ничего не могу вам сказать…
— А как вы думаете, эта сотрудница ваша, тетя Шура… в ее поведении не было подозрительного?
— Да нет. Говорю же, она меня, считай, с того света вытащила… Если бы не она… Да вон она сама.
Следователь с подозрением оглядел тетю Шуру. В это время внук ее подошел и дернул за рукав Алексея:
— Дядя, а я знаю, кто гранату вам подбросил.
Алексей невнимательно посмотрел на пацана и кивнул. А угрюмый следователь наклонился к малышу:
— Какую гранату? Ты видел, как в эту машину положили гранату? — Он разговаривал внятно, поясняя каждое слово движением руки. — Гранату — в эту машину?
— Да! Это, наверное, тот мальчик на велике. Велик у него классный был.
— Какой велик? — Следователь поочередно посмотрел на Алексея, тетю Шуру и стоящего чуть поодаль водителя Юру. Тот, морщась от тупой боли в голове, махнул рукой:
— Не слушайте его. Никакой гранаты в машину никто не закладывал. Упал пацаненок с велика. Но все это на моих глазах было. Внутрь ничего он положить не мог… Я сидел за рулем, моя дверца была приоткрыта. А остальные — закрыты и стекла подняты.
— А почему вы решили, что взрывное устройство было подброшено внутрь. Судя по характеру… взрывное могло быть и под машиной… — дознаватель снова повернулся к мальчику и присел на корточки: — Ты, малец, если что видел, так говори, не бойся! Мы тебя в обиду не дадим…
— Я видел, как он под машину залез. И велик чуть не сломал.
— Да не слушайте его! — сердился водитель. Боль все усиливалась и теперь его раздражала любая мелочь. — Там пацан — совсем еще недоросль. Велосипед его… юзом понесло, вот он и влетел… Чтобы специально так упасть — профессиональным каскадером надо быть… Я сам все видел… Так что, отбросьте эту… версию.
Следователь поднялся и зачем-то отряхнул колени. Будто он на коленях стоял. А мальчуган обиженно засопел:
— Я сам видел. Он специально упал. И велик у него, как в цирке.
— Иди сюда, Валерий, — строго приказала тетя Шура, испытывающая глубочайшую досаду от того, что задержала, вот, Алексея Юрьевича, и пока она его отвлекала, машину взорвали. Не влезла бы она со своими бумажками — не случилось бы этой беды!
Дознаватель огорченно вздохнул — в который уже раз!
— Судя по характеру акта, это спланированное, целевое покушение. А значит, в интересах следствия, — он зачем-то открыл свою папку, — мы вынуждены провести аудит вашей финансовой деятельности.