Сепсис
Шрифт:
— Да откуда это известно?! — возмутился загоняемый в угол Сакин. — Я, между прочим, на патронах дату не проставляю! Ваши эксперты что, — углеродистый анализ проводили?! Как это они сроки определяют?
— Вот, написано: пыжи изготовлены из одного листа картона. Все восемнадцать! И именно из того, упаковочного. У вас обнаружены три, оставшиеся от коробки, стенки. А четвертая — с пробитыми отверстиями. Экспертиза доказала полное соответствие этих отверстий пыжам.
— Между прочим, это надо доказать! Может быть, кто-то у меня брал пыжи. Я сейчас точно не помню, но кто-то у меня брал. Мы, охотники… А, вспомнил! —
«Между прочим»… Почему эти, повторяемые Сакиным слова, каждый раз вызывали у Хамзина волнение ищейки, нащупывающей след?.. А вот почему!
Хамзин поднял палец, призывая участкового к вниманию. Включил запись: «Я, между прочим, могу его по другим каналам прижучить». «Не надо по другим. Раз начальник сказал, надо сделать именно так». «Начальник, между прочим, в теплом кабинете сидит, а мы с вами здесь хреновиной занимаемся».
Запись неожиданно привела к катастрофическому для Сакина эффекту. Словно шлюзы открылись. Хамзин уже не задавал вопросов, а только записывал признания Сакина.
Дурную шутку сыграло с участковым его пренебрежение законами. Привыкший за много лет к всяческому игнорированию процессуальных норм, он и сам попался на юридически невесомой улике. Забыл, что магнитофонная запись не может быть использована в суде.
Из показаний Сакина явствовало, что майор Мишин поручил ему стравить меж собой акционера Байтурина и председателя ОАО «Созидатель» Бравина. Накануне собрания акционеров Сакин напоил Байтурина и окольными путями настроил его против Бравина. В интригах Сакин был большой мастак. Собрание уже подходило к концу, когда слово взял Байтурин. Нетвердой походкой приблизился к трибуне:
— Я вот что хотел… Вот что скажу. Почему это у нас председатель — Бравин? Мы же не в Москве живем, а в Татарстане? И вот на нашей земле… русский — раис, а я, татарин, — никто?! Почему? Где есть такой закон, чтобы русский..? Может, и президентом, вместо Шаймиева, русский будет? А? Не дело это.
Анатолий Иванович растерянно засуетился, заелозил на стуле:
— Это что ты такое говоришь, товарищ Байтурин?! Какие глупости! Я никогда на место Шаймиева не лез! И не хочу!.. Глупости какие! А в «Созидателе» я главный, потому что у меня главная пачка этих… акций. Это такой закон! Тебе-то бесплатно дали… Подарили. А ты дареному коню в зубы смотришь! Нехорошо, товарищ Байтурин… И что это ты про нацию заговорил? Мы с тобой… с вами… сколько лет на этой земле боками терлись! И никогда не думали — кто русский, кто татарин! А теперь… Нехорошо, товарищ Байтурин!
— Ага! — не унимался акционер. — Боками терлись! А твой батя, — я это хорошо помню! — у моего отца в тридцать седьмом году пол-участка и семь коров забрал! Думаешь, я не знаю? Я знаю! Мне отец рассказывал. Тебя,
Словом, пустая перебранка чуть в драку не переросла. Но Сакин — тот самый интриган, который и затеял эту свару, — развел спорящих. Требовательно и сурово, как и подобает стражу порядка. А через два дня зашел к Байтурину домой и потребовал, чтобы тот извинился перед Бравиным.
— Не знаю, с чего это я завелся? — виноватился трезвый Байтурин. — Шайтан, видно, попутал… Прав ты, начальник: надо извиниться перед Анатолием. Столько лет дружились, а тут… Шайтан попутал. Вот прямо сейчас и пойду.
— Сейчас не надо. Его сейчас дома нет. Он только в четыре часа приедет. В районе он. В четыре часа приходи. Договорились? — Наклонившись, Сакин заглянул в виноватые глаза Байтурина. На четыре назначил участковый расстрел.
— Павел Георгич, объект пригласил какую-то Инну на семь часов вечера в «Колизей». Запись я передал Донскому.
— Хорошо… — Фауст отключился и тут же набрал Дона:
— Что там за вечеринка в «Колизее»? И кто такая Инна?
— Выясняю, Павел. Вырисовывается очень интригующая коллизия. Мне надо еще минут тридцать. Ребята дожимают вопрос. Через полчаса проясню.
Однако уже через пятнадцать минут Дон раскладывал ситуацию по полочкам:
— В «Колизее» сегодня встреча наших и американских бизнесменов. Приглашение и тебе прислали, здесь, на твоем столе. На эту встречу надо обязательно пойти. Прикинь, какие перспективы… Мне позвонил Стасик Рискин: это он инициировал встречу. Сказал, что на встречу надо прийти с женами. Американцы будут с женами… Это какое-то поветрие, кажется исходит идея от ВВП или от Буша… В общем, не это важно. Это второе. А главное…
— Это второе! А главное — Бравин, что, тоже приглашен?
— Ну! Я же говорю. Ему тоже прислали. Только это я не от Рискина узнал, а с прослушки. Лекс приглашал спутницу. На семь часов и именно в «Колизей». Значит, и его пригласили. Но это — ладно…
— Не «ладно», Дон! Кто эта девица?
— Да так… Из конторы Давида Гурешидзе.
— Что-что?! Эскорт бизнесмена? — Павел был удивлен. Фирма Гурешидзе предоставляла «женщин в прокат», как шутил сам Давид. Хорошо выдрессированные, весьма привлекательные девицы сопровождали деловых людей в поездках, на светских тусовках… Фауста немного покоробило, что Бравин пользуется услугами наемных девиц. Но чувство досады стало отодвигаться: практичный Фауст уже ухватил за хвостик идею, которая могла обернуться прямой выгодой. На лице его зазмеилась улыбка. Такая улыбка бывает у человека, набредшего на коварную идею.
— …Имей в виду: народ там соберется солидный — элита бизнеса. Стас предупреждал, что форма одежды — джентльменская… — донеслись до его уха рекомендации Дона, но Фауст уже сузил глаза, уже сморщил лоб. Разрабатывал выгодную комбинацию.
Набрав номер, Павел угрюмо уставился в точку на стене. Сигнал, второй, третий… Нетерпеливо перебирал плечами… Вот зараза! Откуда это манера венеровская появилась?! Досадливо цыкнул и… снова повел плечами: словно лямки рюкзака поправил. Или крылышками пошевелил. Да, совсем разучился контролировать себя Фауст! Части его «я», как роты отступающей армии — одна за другой, переставали подчиняться…