Серая радуга
Шрифт:
Просыпайся, старый друг,
Раз-два, сколько лет,
Нам прискучил неба цвет…
Мелита сидела вся белая и смотрела почему-то на Сину и Яса, которые заключили временный союз и теперь упоенно, с хохотом тузили забияку Крета. Тот не очень протестовал.
— Они подняли Холдона, — жестко и сильно уронила Дара. — Не вчера и не позавчера, а уже давно. Потому что такой артефакт, как Арктурос, может быть возрожден только при помощи его создателя. Он
Кристо уже как-то подозрительно задыхался, а тут не выдержал — разразился:
— Да ты… да как? Да кому и на что… Да оно же ж… во! Да почему пока не… смурилло… у!
На этом его возможности иссякли, зато жестами он пользовался как следует — так, что заехал Нольдиусу в нос. Но тот только ухватился за нос, да так и застыл, с вылупленными глазами.
— Не знаю, кто, — прошептала Дара. — Может быть, его сторонники все же сохранились с Альтау, но чего они тогда ждали столько веков? Может быть, кто-то новый — Экстер же говорил, это было растворено в воздухе. Может, и то и другое. И я не знаю, как они это…
— П-песенка, — вдруг сказал окосевший, как от выпивки Нольдиус.
— Что?
— П-песенка Наиды. Н-некромагия. С-сердца и яд…
— Что? Песенка? То есть, это не просто… фольклор?
— Да нет, можно сказать, что это рецепт, — придушенным голосом проговорил Нольдиус. — Универсальный некромагический рецепт, один из простейших для оживления покойников. Он, можно сказать, довольно широко известен…
На отличника тут же воззрились с очень большим интересом, так что он мгновенно побагровел, отмахнулся и забормотал что-то о чисто исследовательских целях и «Да вообще, эта книга мне просто так подвернулась».
— Но я бы никогда не подумал, что… есть же условия, — он потер нос, ушибленный рукой Кристо. — Это должен быть маг — с человеком едва ли подействует, хотя я читал, что такое возможно с драко…
Он оглядел физиономии остальных, которые так и напоминали, что Холдон — мало что артемаг, так еще и сын дракона и человека. Нольдиус стиснул виски — будто вдруг начал страдать от головной боли.
— И рецепт действует только если маг умер недавно. Потому что берется его голова… и в ней должна теплиться магия. Трое суток — четкая грань, после которой не остается даже остаточного…
— Холдон искал секрет бессмертия, возможность продлить жизнь, — осекла Дала. — Экстер говорил… он искал возможность стать как вещь. А части вещей могут жить долго… Например, осколки украшений…
Это она о Браслете Гекаты, — передернулся Кристо, посмотрев на напарницу. Тьфу ты, неужто и эта дрянь тут впутана? Ладно, взяли башку Холдона, предположим, потыкали в нее осколком, дальше чего?
— Нужно тело, — припомнил Нольдиус. — Чужое тело. Какое-то… не подходящее под голову, но молодое и сильное, чтобы ритуал перенести… потому что там писалось, что сам ритуал производит противное природе действие, и потому облик воскрешаемого тоже нужно сделать противным природе…
Он заикался так, будто сдавал свой первый экзамен и не
— Гм, — смекнул Кристо. — Тело без башки, да? А-а, вот почему от Эльзы тогда только башка и осталась — так они ее тело-то… стоп.
Все крашеные пасмы окончательно встали дыбом — у новичков это вызвало восторг. Магия рванула к мозгу, а через него — к волосам. Эльза умерла девять месяцев назад. И если ритуал провели тогда же, значит, по стране уже почти год шарится возрожденный Холдон?!
На Нольдиуса теперь все смотрели прямо как на оракула какого-то, а он продолжал выпаливать, чакая зубами:
— Э-это… не совсем ритуал воскрешения… и в той книге о некромагии говорилось, что, несмотря на надежность… ключевым является время, потому что это нечто вроде… это ритуал нового рождения… и срок в девять месяцев…чтобы тело и голова срослись в единое невозможное существо… чтобы оно стало чем-то новым… Есть и другие условия.
— В песенке были сердца и яд, — припомнила Мелита. На заключительном этапе нужны человеческие сердца, если воскрешаешь человека? А Холдон не был человеком, он был сыном человека и Морозящего Дракона…
— Понятия не имею, как это случилось, — проскандировали все дежурную шутку в тему. Машинально так проскандировали. И грустно. В мозгу у всех плавало одно: «Морозящий Дракон… драконы… драконьи сердца…»
— Так почему он не… появляется? — у Мелиты впервые на памяти Кристо был такой перепуганный вид, что так и хотелось ее обнять, заслонить… — То есть… если он здесь уже больше трех месяцев… чего он ждёт? Дара, ты говоришь, что Бестия уже понимает, на самом-то деле… Магистры же тоже наверняка додумались? Да? Значит, они будут его искать, могут обнаружить. И он же тоже должен это понимать, да? Так почему же он…
Дара еще раз продырявила землю кинжалом Бестии и пробормотала себе под нос, глядя в землю:
— Это самое тревожное — зачем его было возрождать и что он делал всё это время.
Нольдиус прокашлялся, глядя на кладбищенски-отвлеченную Наиду, и приглушенно молвил:
— Рискну предположить… до Сечи Альтау ведь тоже дошло не сразу. Вербовка сторонников… планы. Наконец, возможно, что для восстановления мощи ему не хватало чего-либо…
— Вещи.
— Что?
Бледное лицо Дары с упрямым подбородком не сулило ничего хорошего.
— Змея без яда неопасна. А Витязь выдрал Холдону клыки, когда разрубил Арктурос.
— Его артефакт…
— Не просто артефакт. Он с ним спал в обнимку и купал его в крови своих жертв. Больше, чем оружие, что-то вроде брата и единственного союзника. Вы разве не слышали Бестии и ее рассказов об Альтау? Холдон был помешан на искусстве артемагии и своих шедеврах. Он положил пропасть сил на то, чтобы создать идеальный меч — то есть орудие нападения — и идеальный щит. Две стороны непобедимости. Со щитом у него не вышло, там, правда, была история с одним его учеником и полководцем… Ладно. Но он создал Арктурос. И только когда он посчитал, что достиг совершенства — он начал завоевание Целестии. И ни один артефакт в истории не обладал таким…