Сердар

Жаколио Луи

– Господин, я обещал спасти его.

– Так что ж! Не можешь же ты пойти за ним, взвалить его себе на спину и пронести тем же путем, которым ты пришел. Когда невозможно сдержать данное слово, оно ни к чему не обязывает ни перед богами, ни перед людьми.

– А между тем, господин, я вернусь к нему через колодец.

– Ты не сделаешь этого безумства, вы погибнете там оба.

– Я должен сделать это.

– Я запрещаю тебе… ты мне нужен сегодня.

– Господин, – отвечал факир, – я дал страшную клятву.

– Почему ты не сказал этого сразу? – воскликнул Арджуна, быстро вскакивая с места. – Следуй за мной… Через пять минут я верну тебе падиала.

– Неужели?

– Да!

Так же легко, как и сам я вышел оттуда всего два часа тому назад, со всеми членами нового верховного Совета, который я созвал третьего дня.

– Что ты говоришь, господин!

– Истинную правду!.. Сегодня ночью Джахара-Богх окружил батальон англичан под предводительством Кишнаи, и всех нас взяли в плен. О! Он хороший игрок, этот Кишная, он ловко перехитрил нас! Он бросил нас в Колодец молчания и приказал заделать цементом плиту подвала. Но он сделал маленький промах. Он не знал, что в колодце есть три тайных прохода, как в подвале, так и на лестнице, а потому через пять минут мы уже были свободны. Теперь мы готовы отплатить ему тем же… Иди за мной, мы освободим Дислад-Хамеда, но если впредь он будет вести себя так же, – ему не остаться в живых! Мы пришли… Нажми рукой эту каменную резьбу.

– Что это? – воскликнул Утсара. – Стена подается.

– Она устроена на стержне… Зови своего друга.

– Дислад-Хамед! Дислад-Хамед! – крикнул факир.

– Это ты, Утсара? – отвечал голос изнутри.

– Да, я пришел с браматмой освободить тебя. Иди сюда на мой голос, мы пришли совсем с другой стороны, а не с той, откуда ты ждал.

– Вот ты и спасен, – сказал он, – я сдержал свою клятву. Постарайся не забыть своей, ибо при малейшей измене…

– Я поклялся никому не служить, кроме тебя, Утсара, если ты спасешь мне жизнь. Ты можешь рассчитывать на мою верность. Я твой до самой смерти и разделю с тобой труды и опасности. Мой сын уже вырос и может заменить меня, а я буду служить тебе.

– И ты не будешь в этом раскаиваться! – с важностью отвечал ему факир.

Ему льстило, что он может распоряжаться и его будут звать господином. В этот день честный Утсара, привыкший только повиноваться, узнал, что такое гордость.

Такие отношения не редкость в Индии, когда один индиец спасает жизнь другому. Последний в порыве благодарности клянется быть преданным своему спасителю и служить ему до конца своих дней. Он делается членом семьи господина, которому отдает себя, а тот взамен его услуг обязан заботиться о нем, кормить, одевать.

Если слуга женится, его жена живет также в доме патрона. Это нечто вроде добровольного рабства, которое не признается законом, но освящено обычаями.

Утсара был в восторге, что у него есть человек, которому он покровительствовал, несмотря на то, что это был такой трус, как Дислад-Хамед.

Видя, что честолюбивые планы его потерпели неудачу, падиал не прочь был обеспечить себя пищей и кровом на остаток дней своих. Условие, заключенное им, давало ему возможность пребывать во дворце Джахара-Богх, а он знал, что людям, служащим у браматмы, жилось хорошо во всех отношениях.

– Ты знаешь, что я отправил нашего друга Анандраена в Пондишери, – сказал браматма факиру, когда все трое вернулись на террасу, – а затем вернул его сюда в Биджапур. Теперь ты со своим помощником отправишься туда и передашь поручение чиновнику, который управляет французской территорией во время отсутствия Сердара. На обратном пути вы будете, по всей вероятности, проводниками полка морской пехоты… Постарайтесь устроить все попроворней, чтобы вернуться сюда дней через десять, не позже. Для обратного пути, как тебе самому понятно, ты выберешь

самую пустынную дорогу. Когда вы будете у леса Повюар, в шести милях отсюда, ты скроешь там эту маленькую армию, а затем пошлешь падиала предупредить меня. Я приму необходимые меры, и в следующую ночь мы без боя захватим сэра Джона Лоренса со всем его штабом и свитой. Я не скрываю от тебя своих планов, чтобы ты понял всю серьезность поручения и не терял время в дороге. Я знаю, Утсара, что могу рассчитывать на твою верность, но если падиал вздумает изменить нам, то самой ужасной смерти будет мало, чтобы наказать его за это преступление.

– Не бойся, господин, мы теперь можем поверить ему. Ты знаешь, что ни один индиец не нарушает «страшной клятвы». Дислад-Хамед два раза произнес ее, а он не захочет подвергать себя двойному наказанию и в этой жизни, и в будущей.

Падиал, как и следовало ожидать, рассыпался в заверениях преданности. На него действительно можно было положиться, ибо суеверный, как все люди его племени, он не способен был пренебречь ужасными наказаниями, ждущими клятвопреступника.

Желая успеха их походу, браматма разрешил взять Тамби, великолепного слона из Джахара-Богха, и затем отпустил их.

Факир и падиал пошли в самую отдаленную часть дворца, выходившую к необитаемым развалинам древнего Биджапура, и, выйдя оттуда незамеченными, направились к дворцу браматмы.

Пусть их пролегал мимо хижины падиала. Он зашел туда, чтобы передать обязанности сыну, так как должность ночного сторожа считается в здешних городах наследственной.

Спустя несколько минут оба входили в пустой дворец верховного вождя общества «Духов вод». Когда падиал затем привел свою жену, Утсара доверил ей от имени Арджуны надзор за дворцом Джахара-Богх до тех пор, пока обстоятельства не позволят верховному вождю вернуться обратно.

Странное дело, самое роскошное жилище может считаться в безопасности от воров до тех пор, пока находится под защитой женщины. Это подтверждают старые традиции Востока. Если вы должны отлучиться куда-нибудь, вам достаточно оставить в своем доме женщину с ребенком, чтобы бродяги не тронули его, даже если он открыт. Таковы нравы Декана.

После довольно плотного обеда, в котором пленники нуждались после их продолжительной голодовки, Утсара и Дислад-Хамед отправились в корраль [77] слона Тамби.

77

Корраль (исп.) – скотный двор; загон.

С удивлением они нашли там погонщика, не бросившего своего слона. В ту ночь, когда англичане арестовывали не только браматму и членов Совета семи, но и всех слуг, они оставили в покое корнака Синьясами, опасаясь беспокойного поведения слона. Пять минут спустя на спине Тамби поместили хоуду, а затем его подвели к амбарам и кладовым дворца, где нагрузили всякой провизией, чтобы путникам не приходилось останавливаться в дороге.

Они двинулись в путь с наступлением ночи, потому что браматма приказал им ждать захода солнца, чтобы не привлекать к себе внимания. Но, несмотря на эту предосторожность, их заметили. Когда они выехали из Биджапура и направились по старой брахманской дороге, третья часть которой тянется вдоль тенистых берегов Кришны, из развалин вышел скороход-туземец из касты бохисов и бросился вслед за ними ровным и легким шагом. Люди этой касты могут выдерживать месяцами высокую скорость, соревнуясь даже с сильными лошадьми. Недаром бохисов считают самыми знаменитыми скороходами в мире.