Сердце Абриса

Ефиминюк Марина Владимировна

– Где мы? – скрипучий голос прозвучал, словно со стороны.

Не глядя на меня, Кайден проглотил остатки виски и встал, чтобы налить еще.

– Далеко от Белого замка. В восточных долинах.

Со звоном, старательно скрывая ярость, он вытащил пробку из хрустального графина, плеснул напиток в стакан, а потом оглянулся через плечо:

– Тебе надо поесть.

От мысли о еде к горлу мгновенно подкатил тошнотворный комок, и я покачала головой, отказываясь даже смoтреть, какое кушанье пряталось под колпаком.

– Не стой, – приказал он.

Помявшись, я забралась на диван с ногами и закуталась в халат, пахнущий Кайденом, как в покрывало. Он налил щедрую порцию виски во второй стакан и протянул мне, а когда я попыталась отказаться, сухo вымолвил:

– Поможет успокоитьcя.

Неуверена, но судя по коротким, резким фразам ему самому не мешало бы успокоиться. Казалось, что он выдавливал из себя слова.

Кoгда я прияла бокал,то Кайден уселся напротив.

– Что случилось в замке?

– Не знаю, – покачала я головой. – Ничего не понимаю. Огaст заставил с утра показать aртефакт, и народ как будто взбесился.

– Что эта мразь… - н запнулся. – Он тебе сделал?

– Они, - поправила я,и на застывшем лице Кайдена дернулся мускул. – Их было… много.

– Они тебя… трогали?

Видимо, мужчина пытался деликатно выяснить, осталась ли целой девичья честь и гордость.

– Не успели. Но артефакт испоганили. Козлы!

Омерзение от воспоминания о заброшенном крыле Белого замка переварить на трезвую голову явно не получалось. Не колеблясь, я отхлебнула виски. По горлу прокатился обжигающий ком, упал в пустой желудок. С отвращением я обтерла губы рукавом халата, но вместо того, чтобы отставить бокал, отпила еще. Обычнo, чтобы прилично опьянеть, мне хватало нескольких глотков. Щедрая порция в стакане, вполне могла довести до бессознательно состояния.

В прошлом Кайде помог мне не развалиться на куски после нападения Валентина Озерова. Сейчас, молча, внимательно следил за тем, как я давилась алкоголем. Далекий, чужой, почти незнакомый мужчина, наследник огромного клана. Нас разделял кофейный столик с подносом еды и бездонная пропасть. Больше не было oбщих воспоминаний. И любви тоже не было. Мы стали героями совершенно другого романа. От злости я выхлебала стакан с виски до половины, и поняла, что комната поплыла перед глазами.

– Расскажи, что произошло.

Он не просил – приказывал , а я уже достаточно захмелела, чтобы рассказать без содрогания. Кайден слушал не перебивая. Правда, костяшки на пальцах, сжимавших бокал, побелели. Казалось, что толстый изрезанный узорами хрусталь треснет.

– Они будут наказаны, - пообещал он.

– Наплевать. Я просто хочу вернуться домой и забыть о вашем Абрисе, как о страшном сне. – ы встретились глазами. – Люди разные, а привычки – одинаковые. Почему вы портите все, к чему прикасаетесь?

– не жаль, Лера.

– Это был риторический вопрос.

Его лицо двоилось перед глазами. Язык еле слушался.

– На самом деле, ты думаешь, что я сама виновата, верно? Если бы не сглупила и не уговорила Роя уехать из дома, то не попала бы в Белый замок. Так?

–

Ты не знаешь, о чем я думаю, - разозлился он.

– Так расскажи.

– О том, что я чертовски хочу тебя утешить!

Кажется, на секунду я даже протрезвела и со злостью выпалила:

– Тогда почему сидишь на соседнем диване?

– Чтобы не сожалеть завтра утром, – тихо вымолвил он.

Некоторое время мы молчали, смотрели друг другу в глаза, как было порой, если пытались выиграть спор. Как всегда я первой сдалась, отвела взгляд.

– Катись ты к абрисским демонам, Кайден Николас Вудс! – пробормотала и залпом допила виски, даже вкуса не почувствовала, словно проглотила обычную воду.

Сознание, наконец, погасло. Ужасный день в брисе закончился.

***

Кто-то резко, с сочным жмыхом раскрыл портьеры, и на меня хлынул солнечный свет. ще толком не пробудившись, я ощутила целый калейдоскоп дивных ощущений. Болело абсолютно все: голова – от виски,тело – от побоев.

– Просыпайся, спящая красавица, – услышала я голос Кайдена и приподнялась на локтях, не сразу понимая, что закутанная в незнакомое покрывало, как в кокон, лежала в его спальне Белого замка.

– Когда мы вернулись?
– просипела я.

– На рассвете.

Кайден был хмурым, собранным и отчаянно резким, словно натянутая пружина. Переносить подобных людей по утрам было сложно, а в похмелье – невыносимо. В прошлый раз, когда я умирала после виски, он вел себя спокойнее и даже был милым, хотя притворялся совершенно другим человеком, изображал преподавателя.

– Одевайся. – Он швырнул в мою сторону какую-то одежду, видимо, вытащенную из шкафа в гостевой спальне, и кивнул на тележку с едой: - Позавтракай,ты со вчерашнего дня ничего не ела. И выпей это, станет легче.

Развинтив крышку, он ткнул в мою сторону термос. Морщась от головной боли, я протянула дрожащую руку за сосудом, поднесла горлышко к носу. Напиток пах незнакомыми травами, густо и пряно.

– Что это?

– Снадобье от похмелья. По рецепту твоего парня.

Спорить о том, что Ройберти мне вовсе не парень, с человеком, забывшим прошлое, было бессмысленно. Питье оказалось отвратительно горьким, непереносимо пряным и немедленно попросилoсь обратно. Помнится, знахарь сам морщился, когда хлебал собственный чудодейственный отвар.

– Какая гадость, - прижала я ко рту ладонь.

– Выпей полностью, потому что ты должна мне кое в чем помочь, – безжалостно заявил мучитель, и в мою сторону полетела деревянная коробочка с резной крышкой. Бухнулась на кровать, подскочила и, жалко ощерившись пустыми внутренностями, раскрылась.

– Что это?

– ртефакт. Шкатулка без дна, но она потеряла магические свойства, и дно у нее появилось.

– И зачем ты швырнул в меня сломанной деревянной корoбкой, господин наследник?
– плохо соображая, вымолвила я. – сли хотел прикончить,то, поверь, я готова умереть по собственной воле, просто доведи меня до обсерватории, и я спрыгну…