Сердце Абриса

Ефиминюк Марина Владимировна

– Тебе явно пора подтягивать теветский, господин наследник.

Через час мы пересекли городские ворота и направились по широкому торговому тракту на север континента. За окном смеркалось, дождь усиливался. Мимо проплывали фермерские угодья, окружавшие столицу. Остался позади городишко, в котором родилась Матильда. Он был такой мелкий, что до сих пор не переполз через городскую стену, к слову, постоянно подновлявшуюся.

– Долго нам ехать?

– Пару часов, – вымолвил Кайден.
– Прыжки все ещё не получаются, только параллельное перемещение. Пространство

раскалывается очень тяжело. Я нашел монастырь точно рядом с городом. Лучше подъехать поближе, чтобы не терять время.

Похоже, он все продумал ещё до появления в Тевете и не сомневался, что я сломаюсь. Потрясающая самоуверенность.

Мы заходили в раскол в безлюдном месте за дерeвьями, чтобы скрыться от случайных свидетелей, а вышли действительно всего в паре сотен шагов от входа в монастырь, со стороны выглядевший совершенно безлюдным.

– Мы далеко от земель Вудсов? – шепотом спросила я. В неземной тишине, накрывавшей землю, было неловко говорить хотя бы в полголоса.

– На другом континенте.

Голубоватая ночная звезда, oткроенная с oдного бока, висела так низко, что казалось, ее можно было достать рукой, и покойные окрестности заливал седой свет. В остро-холoдном воздухе, характерном для конца сезона листопадов, ощущался слабый запах костров. На высоких воротах в том месте, где в Тевете обычно чертили знак света, поблескивал сложный рунический символ.

– Руна на воротах означает «принятие», – пояснил он. – Монахи этой обители не подчиняются законам ни одного клана.

Кайден увлек меня к деревянным створкам, в которых имелась калитка со смотровым окошком.

– А если они откажутся провести обряд? – вдруг страшно испугалась я.

– И потеряют возможность взорвать темный мир нашим венчанием? – усмехнулся Кайден. – Никогда в жизни. отя, думаю, что для вида поломаются.

Он взялся за кольцо, и в тишине прозвучал сильный, тревожный стук, потревоживший царившего безмолвия. Через несколько минут с грохoтом открылось смотровое окно, блеснул свет. Некоторое время человек за вoротами рассматривал нас.

– Мы к наcтоятелю, – вымолвил Кайден.

– Кто?

– Наследник клана Вудсов.

Без лишних обсуждений зазвенели ключи, калитка отворилась, и нас пропустили внутрь. Монастырский двор утопал в темноте, мерцали только незнакомые магические символы на стенах построек. Кое-где и вовсе были нанесены длинные рунические вязи. Не отставая от ключника, мы добрались до главной молельни.

– Женщина останется за порогом, - приказал монах.

– Не останется, - с потрясающим нахальством воспротивилcя Кайден.

В огромном ледяном помещении не было людей. По обе стороны стояло два ряда длинных темных скамей. Проход вел к жертвенному камню, на котором стояли золотые сосуды и блюда с подношениями. Стены испещряли древние мерцающие символы. Молельный зал озарял только струившийся от них свет.

Стоило мне переступить через порог, как древние руны, почувствовав обладателя Истинного света, чуждого темной рунической магии и кровавой жертвенной вере, разгорелись, и в храме стало намного светлее. Между бровей монаха прорезалась

глубокая складка. Он перевел хмурый взгляд с меня на Кайдена и обратно, но тот предпочел не заметить реакции святого брата.

– Ждите здесь. Я узнаю, примет ли вас настоятель, – приказал он и, шаркая ногами, направился в другую половину храма.

Через некоторое время в молельный зал, ведомый молоденьким монахом, вошел старец. Ключник следовал за ним и что-то беспрестанно шептал.

– Он слеп?
– догадалась я, глядя на настоятеля монастыря.

– Не обманывайся, – покачал головой Кайден.
– Он слепец, но вот видит и знает больше зрячего.

Сначала для разговора позвали наследника. Некоторое время мужчины что-то тихо обсуждали, но даже на значительном расстоянии ощущалось, что разговор получился напряженным. Несколько раз они оборачивались ко мне,и оттого я нервничала ещё больше. Наконец, меня попросили подойти.

Глаза старца скрывали белесые бельма, но oн безошибочно повернулся, стоило мне приблизиться. Протянул сухие руки.

– Мне нужна руна, - голос звучал скрипуче.

Вопросительно посмотрела на Кайдена,и тот согласно кивнул. Дала руку, и холодные, но неожиданно сильные пальцы скользнули по ладони, проверили рубец. Обычно руна была нечувствительной к чужим прикосновениям, но тут я почувствовала острый магический укол и поморщилась от боли.

– Ты создаешь и темную, и светлую магию.

– Да.

– Твоя магия прекрасна.
– Слепые глаза были обращены к моему лицу, словно старик мог по-настоящему видеть.
– Двуликая,ты осознаешь, что ритуал Соединения невозможно разорвать. Ты будешь женой наследнику клана до конца жизни,и он будет тебе мужем до конца жизни. Даже если вы разорвете союз в глазах людей, для богов вы останетесь супругами.

Я бы соврала, если заявила, что не испытывала страха. В голове вдруг всплыло несвоевременное во всех отношениях воспоминание, как мы ругались с отцом на старой кухоньке в кромвельском доме,и я кричала в сердцах: «Мне только девятнадцать лет, я не собираюсь к венчальной чаше! И прекрасно знаю, что у нас с Кайденом нет будущего!» В двaдцать лет я стояла посреди абрисского святилища, раздразненного Истинным светом, перед слепым монахом, обладавшим недюжинным магическим даром, скорее всего, оплаченным зрением,и собиралась обвенчаться с тем самым мужчиной, с которым у нас не могло быть общего будущего. Я просто чокнутая.

– Да, - спокойно вымолвила в тишине.

– Я проведу ритуал, - выпуская мою руку, обратился он к Кайдену.

На моем свадебном обряде не было теветских народных песнопений, воззваний к Светлым духам, знакомых с детства молитв и корзино с розовыми лепестками. Воздух е трещал от переизбытка Истинного света, в окна не светило яркое солнце. итуал проходил ночью, а в святилище вообще не было окон. Мы с Кайденом держались за руки над обрядной чашей, наполненной черной водой. От поверхности отражался свет, исходящий от горящих темных рун, и, презрев любые законы природы, к нашим пальцам поднимались черные струйки.